Люди меняются…
— Тати… — подрагивает его лицо.
Переживает.
Нет, Митяй это точно не источник моего пиздеца. Мне неприятно, что он сделал так. Но… Я это переживу.
Он возвращается с аптечкой. Хмурясь, аккуратно обрабатывает мне ссадины мирамистином.
— Давай, я сниму это, а ты никуда не уйдешь, — сосредоточенно протирает мои ссадины. — Я ведь даже извиниться искренне не могу Тати. Не сделай я так, тебя ведь уже бы не было, верно? Поговори со мной…
Срезает кусачками пластик.
Тяну к себе руку.
— Расскажи мне что у тебя происходит.
Встаю, поспешно натягиваю на себя ещё сырые вещи.
— ""Татьяна Сударская"". Погугли.
— Ну зачем ты так?
— Как?
Протирает лицо руками.
— Ладно. Могу искренне. Извини. Извини! Я не прав. Я слишком много на себя взял. Извини. Не уходи.
— Ты не останавливайся, пожалуйста, ладно? — веду пятерней по волосам. — Ты должен встать. Обещаешь? Ты можешь, все у тебя работает.
Вытягивает сигарету, щелкает зажигалкой прикуривая.
— Это мы так прощаемся? — сглатывает он тяжело.
Пожимаю плечами.
— А если я не хочу? Это так несправедливо! Я даже не могу тебя тормознуть.
— Жизнь несправедлива."
"— Татико… Запиши мой номер, пожалуйста.
— Зачем, Дим?
— Может быть… Ты остынешь, и вспомнишь снова кто я, кто мы друг другу. Соскучишься. И… напишешь мне.
Этот большой и брутальный мужчина так раним сейчас, что я вдруг вижу в нем своего Митяя. В каких-то мимических тонкостях. А может, просто чувствую душой. Вот же он, вот он, просвечивается через эту щетину и мускулатуру.
— А может быть, тебе нужна будет помощь.
И я буду рядом. Буду делать все для тебя.
— Дим… Давай теперь по честному. Я проблемная… ненормальная… не повзрослевшая идиотка. Со своими, — притрагиваюсь пальцами к виску. — Идеями фикс, неадекватным восприятием происходящего и, самое главное, нежеланием это исправлять. Со мной сначала весело. А потом я утомляю! Я и тебя утомлю. Гарантирую.
— Нет.
— Да.
— О чем мы спорим?! Ты уходишь не из-за этого! Я хочу понять почему ты уходишь от меня. Если из-за моей борзоты с наручниками, то я, блядь, прошу прощения, я не прав! — нервно срывается он.
— Если по какой-то другой причине — озвучь ее честно и понятно для меня! Всё!!
Легко сказать…
— Димка, я тупая и импульсивная, можно я без объяснений?
— Нет, Тати, нельзя. Нельзя! Я живой человек. У меня есть чувства. Не надо со мной как с петрушкой!
— Ладно.
Я вдруг перестаю на него сердиться за наручники. Потому что может, с тупой я и погорячилась, но импульсивная, этого не отнять.
