Что я могу путного посоветовать? Ты хочешь, чтобы я тебе моральное разрешение дала — уехать? Или убедила остаться? Нет, детка, так не работает в этой жизни. Единственное, что могу сказать, Литвин — мужчина. И с детства был!..
Не хорошо подслушивать. Но подслушивать как Тати с гордостью гладит меня по шерсти — охуеть как хорошо.
И меня отпускает… Уверенность в себе возвращается.
— …Обиды на девочку не его история. Поговорите… как есть. Если не любишь, хочешь уехать — скажи.
Кире сложно сказать. Но чего я — с девчонкой разрулить не могу сам?
Да ерунда.
Тихо уезжаю. Жду Киру дома.
Вызываю ей междугороднее такси.
Через какое-то время она возвращается.
— Дим… — мнется.
— Кирюш… — перебиваю. — Ты прости меня. Я психую сейчас. Не надо со мной рядом находиться. Это меня ослабляет. Мы с тобой сейчас расстанемся. Совсем расстанемся. И если я восстановлюсь, и пойму, что хочу жениться, я тебя сам найду.
Заправляет прядь волос за ухо, шмыгая носом.
— А сейчас… Сейчас, — смотрю на время.
— Такси через десять минут. Я тебя прошу, уезжай. Ты — свободная девушка.
На этом и расстаёмся. С облегчением.
Навсегда…
Глава 12 — Все испортил
Повиснув на рукоходе, двигаюсь, с трудом волоча ноги. Останавливаюсь, чтобы отдохнуть. Нагружаю колени. Дело потихонечку сдвинулось с мертвой точки.
Может, черноглазые подружки дали эффект, может, капсацин, а может, просто дождался того самого ""ждите пока вернётся чувствительность"". А может, всё вместе, приправленное полыхающим в груди ожиданием — когда же она наконец-то появится?
Но я стараюсь слишком не обнадёживаться.
Врачи предупреждали, что подвижки будут. Но насколько я смогу реабилитироваться полностью — никому не известно.
За кустами опять грохот.
— Тати! Отойди от колодца, бога ради! — улыбаюсь я.
Выглядывает.
— Привет!
В сарафане. Таком простеньком, хлопковом, нежном… Соски выразительно продавливают ткань.
Мило растрепана.
Красота!
— Куда пропала?
— В город ездила.
С любопытством подходит ко мне.
Дёргает впечатленно бровями, разглядывая мой напряжённый торс.
— Боже ты мой… Это что ещё за болезнь такая? — ведёт пальцем по прокачанной косой мышце на ребре.
Уворачиваюсь от щекотки.
— Не смеши! Навернусь…
— ""Коня"" подать, княже?
— Я сам!
И обломавшись немного, прошу:
— Отвернись только. Это не слишком изящно.
Послушно отворачивается. Ставит на землю пакет.
— Митяй… А все спросить хочу, ты чем занимаешься-то?
— Да… Служил я.
— Ого.
