И в офисе — это одно, а у меня дома — совершенно другое. Несмотря на его намерения действительно работать, потому что на носу важный контракт, все это слишком интимно.
Слишком… как-то… невольно сближает.
А нам ближе не нужно, нам бы после вчера расцепиться."
"Точнее — мне. Потому что это я все еще на нервах, все еще прокручиваю вчерашнее в голове, а он уже понял, что сорвалось, переступил и дальше пошел.
Мужчинам с этим проще, гораздо проще, чем женщинам. Тем более, тем женщинам, у которых жених. И тем паче, когда этот жених — твоя первая и единственная любовь.
— Невероятно, — выдергивает меня из размышлений комментарий мужчины.
Удивленно моргнув, немного пугаюсь: надеюсь я не произнесла это вслух? Потому что…
И облегченно выдыхаю, заметив, что генеральный, не дожидаясь чая, уже приступил к дегустации шарлотки.
— Невероятно вкусно, — хвалит он, прикрывает глаза и издает странный звук, очень похожий на мурчание голодного кота, возле которого забыли пакетик сметаны.
Ну и меня тут же тянет похвастаться, и я быстренько ставлю на стол торт Захер, следом Наполеон и два вида печенья.
— Вижу, — комментирует генеральный, — вчерашний вечер у вас был очень насыщенным.
И вроде бы не сказал ничего особенного — понятно, что это удивление по поводу количества тортов, но я чувствую, что стремительно начинаю краснеть и отворачиваюсь. Чай. Я делаю чай. На нем и нужно сосредоточиться.
Намек на то, что мы вытворяли вчера в машине, мне просто послышался.
Нужно собраться с духом и вести себя так же спокойно, как генеральный.
В конце концов, у нас с ним совместная амнезия.
Я бы предпочла и дальше держать дистанцию, но когда чай готов, ничего не остается, как сесть напротив незваного гостя. Себе я делаю кофе, чтобы проснуться, потому что спала очень мало и плохо. Если это вообще можно назвать сном — так, крутилась с боку на бок, и думала, думала…
Меня бросало из крайности в крайность. Я то хватала телефон, чтобы связаться с Тимуром. То прятала его под подушку, чтобы не пожалеть о том, что сделаю сгоряча, и все равно тянулась к нему, щупала пальцами холодный экран, как будто в этом было спасение.
Спасение от тех жарких мыслей, которые и мешали уснуть.
Я никогда не думала об измене, вернее, никогда не думала, что такая ситуация может возникнуть. Никогда не думала, что между мной и Тимуром может встать другой человек, и это окажется не мама с его стороны, а мужчина — с моей. Мужчина, поцелуи которого все еще таяли на губах, не желая избавить от жарких воспоминаний.
