Но к тому моменту, когда я это поняла, оно порозовело полностью.
– Потому что я мог бы сказать тебе, что ты отвлекалась, и не дал тебе возможности сконцентрироваться. Я приземлился слишком близко к тебе.
Неужели он серьезно обвинял себя?
– Глупый, ты не приземлился слишком близко ко мне.
Он бросил на меня взгляд, от которого у меня могли бы вспыхнуть брови.
– Нет, Джесмин, я приземлился слишком близко к тебе.
– Ох, замолчи. Да нет же, это не так. Я приземлилась неправильно, потому что я отвлекалась.
Потому что я напортачила. Это не твоя вина.
Он посмотрел на меня таким тяжелым взглядом, что меня бросило в жар. Почему ему в голову пришла такая чушь? Почему он винил себя? Какой в этом был смысл?
– Ты действительно думал, что я не хочу встречаться с тобой потому, что виню тебя? – выпалила я, глядя на него, как на полного болвана, потому что так оно и было.
Он по-прежнему пристально смотрел на меня, и по его взгляду я поняла, что так и есть.
– Ты – дурак.
– Я – дурак? Тогда почему ты не отвечала на звонки?
Теперь пришла моя очередь прикрыть глаза, я замолчала, вместо ответа пожав плечами.
– Нет. Не пожимай плечами и не думай, что меня удовлетворит такой ответ. Я звонил тебе без конца. Я думал, что ты злишься на меня. Я думал, что ты не отвечаешь, потому что сердишься на меня, поэтому теперь я хочу знать, почему ты только и делаешь, что винишь себя за то, что отвлеклась.
Закатив глаза, я, качая головой, посмотрела в сторону.
– Это неважно.
– Это важно. Это очень важно.
Я опять передернула плечами.
– Джесмин.
Почему он не мог оставить меня в покое?
– Джесмин.
Почему ему в голову пришла такая чушь?
– Джесмин.
Заворчав, я снова повернулась к нему и сердито прошептала:
– Потому что, что, какого черта, я могла бы сказать тебе, Иван? Что мне безумно жаль? Что я не думала, что подверну лодыжку и все разрушу? – практически выкрикнула я. Ужас охватил меня от кончика языка до пупка. Почему я кричала на него? И почему, черт возьми, я говорила ему об этом? Разве ему уже не было об этом известно?
Открыв рот, он посмотрел на меня так, словно получил от меня удар под дых.
– Джесмин…
– Прости, Иван, – прохрипела я, все мое тело сотрясалось от страха и беспомощности. – Я все испортила. Я постоянно все порчу. Я не знаю, почему я кричу на тебя. Ты ничего не сделал. Это все я. – Я говорила надтреснутым голосом, сжав руку в кулак. – Я облажалась. Это была моя вина. Не твоя.
