Склонив голову набок так, чтобы прислониться к нему, я обхватила его за ребра и сказала:
– Я тоже люблю тебя, придурок.
Он запыхтел, но не отпустил меня. Как ни в чем не бывало он прижал меня еще ближе к себе и прошептал:
– Мне не нравится, когда моя младшая сестренка грустит.
Я заворчала и попыталась оттолкнуть его.
Он не отпускал меня.
– Моя масенькая младшая сестренка.
– Если ты еще раз скажешь «масенькая»…
Он засмеялся так тихо, как я никогда не слышала.
– Я люблю тебя, Ворчун. И я горжусь тобой. Если бы у меня были дети и они выросли бы хотя бы наполовину такими преданными и трудолюбивыми, как ты, я не желал бы ничего лучше.
Вздохнув, я крепче обняла его.
– Я тоже люблю тебя.
– Не позволяй отцу докучать тебе, хорошо? – Мой старший брат повернул голову, чмокнул меня в макушку и отпустил. Так неожиданно, что я чуть не упала.
Уголком глаза я увидела, что отец разговаривает с Джеймсом и Себастьяном, но, хотя у меня не было желания убежать прочь, мне также решительно не хотелось присоединяться к их разговору.
– Поедем, Ворчун, – сказала мама, беря меня под руку и в то же время увлекая вперед, ее муж Бен шел следом за нами, положив руку мне на плечо и подталкивая меня к парковке.
Что я могла сказать? Нет? Прошу вас, остановитесь?
Мой брат и сестры, вероятно, слегка обиделись на меня за то, что я свалила, не попрощавшись, но наверняка поняли почему. Идя рядом с мамой быстрым шагом, мы дошли до BMW Бена и в рекордное время уселись в него, при этом я проскользнула на заднее сиденье, Бен сел за руль, а мама – на пассажирское место.
В ту же секунду, когда захлопнулись все три двери, мама пронзительно завизжала.
Она визжала так громко и так долго, что мы с Беном оба заткнули уши и смотрели на нее, как на сумасшедшую.
– Я не выношу твоего отца! – выкрикнула она, когда ее визг затих. – Что с ним случилось?
Мы с Беном одновременно посмотрели в зеркало заднего вида, и оба вскинули брови, глядя друг на друга, за секунду до того, как он начал давать задний ход, выезжая с парковки.
– Мне жаль, Джесмин, мне очень жаль, – извинилась мама, разворачиваясь на своем сиденье и глядя на меня.
Я все еще сидела с удивленно вскинутыми бровями.
– Все в порядке, мама. Пристегни ремень.
Она не слушала меня.
– Боже, я хочу, чтобы он горел в аду!
Темнело очень быстро."
"– Ты уверена, что с тобой все нормально? – спросила она, все еще повернувшись ко мне. Ее лицо странным образом передавало ее опустошение в сочетании с яростью.
– Да, я в порядке. Теперь.
