И все это выпало на долю моей мамы.
– То, что твои родители расстались, не имеет никакого отношения к тебе, и вина за уход твоего отца лежит на нем самом. Ты была не в силах удержать их вместе, – продолжал он, как щитом прикрывая гневом свою нежность.
А я просто плакала.
Его руки сжимали меня стальным обручем, лицо, и рот, и вся его голова нависали надо мной сбоку, словно он поддерживал и защищал меня.
– Ты хорошая. Ты всегда будешь хорошей. Слышишь меня?
Но я продолжала плакать, прижавшись к нему, ощущая своим лицом его рубашку на пуговицах, и не могла остановиться.
Я ничего не могла с собой поделать. Я плакала, как не плакала… никогда.
Потому что у меня был миллион недостатков, а то единственное достоинство больше всего разочаровывало моего отца… и всех, кого я любила.
Иван выругался. И крепче обнял меня. И еще раз выругался.
– Джесмин, – сказал он. – Джесмин, перестань. Ты дрожишь, – сказал он, как будто я сама этого не чувствовала. – Однажды в интервью ты сказала, что катаешься на коньках потому, что в этот момент чувствуешь себя не такой, как все.
Но ты всегда будешь не такой, как все. Независимо от того, будешь ты заниматься фигурным катанием или нет. Станешь ты медалисткой или нет. Твоя семья любит тебя. Галина любит тебя. Ты думаешь, Галина тратит свою любовь на тех, кто этого не заслуживает? Ли восхищается тобой, она очень часто, сидя в машине, пишет мне эсэмэски, чтобы сказать, как ты ей нравишься. Ты думаешь, она ко всем так относится? Ты запала ей в душу больше, чем кто-либо из тех, кого я знаю.
Твой отец тоже любит тебя. Но по-своему, как умеет.
Опустив голову ниже к моему уху, он прошептал:"
"– А когда мы выиграем гребаную золотую медаль, он будет следить за тобой, решит, что может тобой гордиться. Он будет рассказывать всем подряд, что его дочь выиграла золотую медаль, а ты поймешь, что добилась этого без него. Что добилась этого, когда очень многие не верили в тебя, пусть даже они ничего не значат для тебя. Важны только те, кто всегда знал, что ты способна на это.
– Он так громко сглотнул, что я услышала. – Я верю в тебя. В нас. Независимо от того, что произойдет, ты всегда будешь самой лучшей из всех моих партнерш. Ты всегда будешь самой трудолюбивым человеком из всех, кого я знал. Ты всегда останешься такой.
Я рыдала, уткнувшись ему в грудь. Эти проклятые слезы сами собой вытекали из меня. Его нежность, его слова, его вера, были просто… ни с чем не сравнимы. Они были для меня всем.
