Я снова вытаращила на него глаза, засовывая ключ в замочную скважину и размышляя о том, насколько дерьмовой окажется эта идея, если оценивать ее по десятибалльной шкале. Учитывая мое везение, вероятно, дойдет до тридцати. Потому что этот день станет тем днем, когда он напросился войти в мой дом и воспользоваться туалетной комнатой.
Спаси, господи!
– Рыжеволосой или миловидной, той, что тихоня? – спросил он, как будто я не знала, как отличаются друг от друга мои сестры.
– Аарон – муж Руби, той, что миловидная, – сбивчиво, неестественным голосом проговорила я, потому что не понимала, какого черта он обращал внимание на обеих моих сестер.
Прошло много лет с тех пор, как Руби, младшая из них, приходила со мной на каток. Она перестала ходить после того, как забеременела своим первенцем. Тэйли все еще время от времени составляла мне компанию, сидя на трибуне, она оценивала меня, но не так часто, как прежде. Я не могла припомнить, чтобы кто-то из них когда-нибудь заезжал в дом его родителей, чтобы забрать меня, когда я тусовалась с Кариной.
– У тебя есть еще один брат, не так ли? – спросил Иван как раз в тот момент, когда я вытащила ключ из замка и собралась повернуть дверную ручку.
Как, твою мать, он узнал, что у меня есть другой брат? Может быть, Карина раньше упоминала об этом. Она обычно говорила, что сохнет по Себу.
– Мой самый старший брат. Себастьян.
Иван склонил голову, прежде чем сделать шаг вперед, ближе к двери – и ко мне, – когда я раскрыла ее настежь. В ту же секунду я услышала тихий смех с той стороны, где находилась кухня.
Я пожалею об этом. Я точно знала, что пожалею о том, что позволила ему войти в дом. Но, если бы я сказала ему, что не хочу, чтобы он входил, он решил бы, что я трусиха или что есть нечто такое, что я пытаюсь скрыть от него. Кроме того, это было довольно затруднительно.
Я жестом пригласила Ивана войти, стоя у двери и закрывая ее за ним.
– Позволь, я покажу тебе, где туалет, – предложила я.
Он скорчил рожу, его внимание привлек смех.
– Ты не должна сначала поздороваться со всеми?
Должна ли я? Возможно.
Хотела ли я этого? Нет.
– А мне следовало бы поздороваться с твоей мамой, не так ли?
О боже!
Вот почему я никогда не приводила ни одного приятеля к себе домой и не знакомила с родственниками. А теперь… что же, теперь мне предстояло привести самого важного человека, с которым я когда-либо была знакома и находилась в определенных отношениях, к этим психам, пусть даже на минуту, чтобы он мог поздороваться с моей мамой.
