Вскинув брови, Иван повернулся ко мне:
– Могу я воспользоваться туалетной комнатой?
Глава девятая
Я ошалела.
Я ошалела, и все до единого слова, которые я выучила на протяжении своей жизни, перестали существовать. Потому что в тот момент, когда я сидела на гладком, как масло, кожаном сиденье, держась рукой за дверь машины, стоившей больше, чем дома большинства моих сограждан, я не знала, что, черт возьми, сказать. Я даже не была уверена, что правильно его поняла.
– Что ты сказал? – практически прохрипела я.
Такое я слышала впервые в жизни.
Мужчина, сидевший рядом со мной за рулем, даже не удосужился ответить на мой вопрос. Он лишь повернулся… и открыл дверь. Потом он повторил:
– Я могу воспользоваться туалетной комнатой?
Он?..
Он хотел, чтобы я пригласила его к себе? Твою мать, неужели он серьезно просил меня об этом? Неужели он так тонко намекал на то, что хочет войти в мой дом? Где собралась моя семья? Чтобы пописать?
Я снова почувствовала себя ошалевшей, а на языке крутилось «нет», оно застряло у меня в глотке и было таким огромным, что опускалось в пищевод.
Это был глупейший ответ, тот, о котором я, более чем вероятно, пожалела бы, я в этом ничуть не сомневалась, но тем не менее я ответила ему. Потому что – нужно быть выше этого.
– Если… хочешь.
Вместо ответа Иван вышел из машины и захлопнул за собой дверь, и все это он проделывал, пока я сидела в салоне, раздумывая, что же, черт возьми, происходит. Потом, сразу же после того, как Иван вышел, я сделала то же самое, схватив свои вещи и по возможности осторожно закрыв за собой дверь.
Он уже ждал меня на середине мощеной дорожки, ведущей к входной двери, засунув руки в карманы своих спортивных брюк, его черный флисовый пуловер идеально сочетался с его неброскими черными теннисными туфлями. Впрочем, меня главным образом раздражало то, что он тоже не принял душ, и я выглядела так, будто мне было необходимо его принять, тогда как он… нет.
– Кто в доме? – спросил любопытный ублюдок."
"Я искоса скользнула по нему взглядом, когда шла рядом с ним по траве к входной двери, засунув руку в сумку с расстегнутой молнией и ища ключи.
Я уже осмотрела припаркованные вдоль подъездной дорожки машины. Мужу моего брата, Джеймсу, принадлежал «кадиллак». «Фораннер» был собственностью Тэйли, а владельцем «юкона» был супруг Постреленка.
– Мама, ее муж Бен, мой брат со своим мужем, обе мои сестры, Аарон – муж моей сестры и их дети.
– Какой сестры? – спросил он.
