Она ясно ощутила, что одна на острове – совершенно одна, и никого не было рядом с ней все прошедшее время, и некого было умолять, чтобы ее отпустили, пощадили, избавили от мучений. В первый раз ее одиночество обернулось свободой."
"– Он хотел, чтобы все закончилось именно так, – проговорила она, обращаясь не к неведомому «кому-то», не к пальмам, не к океану, а к самой себе. – Я повешусь, и приключение завершится.
Она подняла голову и посмотрела в ту сторону, где за пальмами и кустами скрывался второй остров. Сходящая с ума, почти сломленная девушка со спутавшимися светлыми волосами, слезящимися от солнца и ветра глазами, обгоревшей кожей стала прежней Викторией Стрежиной – сдержанной, упорной, искренней с другими и собой.
Она больше не боялась.
Вика скрутила веревку в моток, надела на руку. Теперь она знала, что нужно делать.
Глава 11
Аслан Коцба вышел из цветочного салона, держа в руках небольшой, со вкусом подобранный букет ирисов и желтых роз, и быстрыми шагами вошел в подъезд старого пятиэтажного дома номер двадцать пять.
Стоявший за углом Бабкин в очередной раз возблагодарил судьбу за то, что глава «Юго-запада», несмотря на свой статус, редко пользуется охраной, иначе наблюдение за ним превратилось бы в большую проблему. Оно и так осложнялось тем, что Коцба видел в лицо и Макара, и Сергея, а привлекать посторонних людей к расследованию Илюшин не захотел. Однако отследив все маршруты Коцбы, напарники выяснили, что есть только один непроверенный маршрут, по которому шеф Стрежиной не ездит без шофера.
Если по субботам Коцба отправлялся в пейнт-клуб, то во второй половине среды он уезжал из офиса в соседний район и проводил в одной из квартир панельного дома номер двадцать пять около часа. Затем возвращался обратно в офис, а вечером, уже на другой машине, шофер отвозил его домой – к жене и детям.
Бабкин потоптался на месте, дождался, пока за Коцбой захлопнется дверь в подъезд, и направился к цветочному магазину, из которого Аслан вышел две минуты назад.
Спустя час с небольшим шеф «Юго-запада» спустился по вонючей лестнице, раздумывая, не купить ли еще цветов – просто так, чтобы поставить в своем кабинете.
Аслан любил сам составлять букеты, не доверяя продавщицам и консультантам в салонах. Ему доставляло удовольствие чувствовать взгляды женщин – сначала чуть удивленные, затем восхищенные. Если удивление продавщицы могли скрыть, то восхищение – никогда: букеты у Коцбы получались необычные, красивые, как говорили сами консультанты – «авторские».
