Куда делись остальные, он вразумительно ответить не мог. Смолин еще тогда проверил его связи. Суханов никогда не занимался антиквариатом.
— Ну это, знаешь, не оправдание. Вчера не занимался, а сегодня начал.
— Не в этом дело, — перебил Кафтанова Вадим, — не в этом дело. Суханов везде характеризуется положительно. Два года назад он рискнул жизнью, на горной дороге поставил свою машину под удар автобуса, спасая детей.
— Как это? — удивился Кафтанов.
— А так: автобус со школьниками в Дагестане около Гуниба потерял управление, и его понесло к пропасти.
Суханов поставил свою машину под удар. Он спас детей и сам попал в больницу. Это поступок.
— Да. Рискуя жизнью, спасает детей, а потом грабит дачу. Не складывается.
Кафтанов встал, зашагал по кабинету.
Что еще?
— Теперь о краже на даче. Большую часть похищенного нашли у Суханова. Не хватало трех икон работы Рублева и картин Фалька, Кандинского и Якулова. Куда они делись, Суханов вразумительно ответить не смог. Вот что он показал на допросе: «Иконы Рублева и картины Фалька, Кандинского и Якулова я продал у комиссионного магазина на Октябрьской улице неизвестному гражданину за семь тысяч рублей…» Далее идут приметы покупателя.
— А деньги нашли?
— В том-то и дело, что нашли ровно семь тысяч.
— Любопытно.
Кафтанов вновь сел за стол, забарабанил пальцами по стеклу.
— Твое мнение?
— Я изучил дело, внимательно прочел материалы суда. Суханов отказался от адвоката. На следствии и на суде он очень торопился поскорее получить срок.
— Обычно так делают те, у кого за спиной более серьезное преступление. — Кафтанов сделал пометку в блокноте. — Интересную историю ты мне рассказываешь. Теперь, Орлов, давай подумаем. Что у Суханова было такое, из-за чего он добровольно бы в острог пошел? Как ты думаешь?
— Думаю, что не такой человек Суханов, чтобы совершить преступление.
— Хорошо, — сказал генерал, — я рад, что ты так твердо уверен в этом. Почему же тогда он взял на себя чужую вину? Исходя из нашей многолетней практики, могут быть две причины: страх и деньги.
— Но за семь тысяч не садятся на восемь лет.
— Опять ты прав. — Кафтанов достал новую сигарету. — Значит, он кого-то боялся?
— Не думаю, — уверенно ответил Вадим, — не такая у него профессия, чтобы бояться. Да и история со спасением детей.
— Вадим, милый, а если он не за себя боялся? Возможно, у него не было выбора. Вдруг он опять кого-нибудь спасал? Такое может быть?
— Такое может.
