— Пойдемте, я вас к начальнику оперчасти отведу.
Начальник оперчасти, медлительный, лысоватый майор, все делал не спеша, с толком. Он достал личное дело Суханова, несколько бумажек, разложил все это на столе в понятной только ему последовательности, взял красный карандаш.
— Так вот о Суханове Валентине Сергеевиче, 1948 года рождения, осужденном на восемь лет по статье 145 УК РСФСР. Осужденный был образцовый. С ворьем не путался. Работал ударно, в общественной работе, жизни учреждения активно участвовал.
— Я все знаю про это, коллега, с кем он был близок?
— Дружил только с двумя людьми: Быстровым Олегом Викторовичем и Лосинским Александром Петровичем.
— С кем? — переспросил Вадим.
— Лосинским Александром Петровичем.
— Значит, он у вас отдыхает.
— А вы его знаете?
— Я его задерживал.
— Вот как, — задумчиво сказал майор, — ненадежный тип Лосинский, скользкий.
— Он у вас под кличкой Филин проходит?
— Да.
— Знаете, за что он ее получил?
— Нет.
— За ум. Блатные почему-то филина чтут как мудрую птицу.
— Вы, товарищ подполковник, мне потом про Филина этого поподробнее расскажете. Интересует он меня.
— Как оперативника?
Майор густо покраснел, хмыкнул и ответил севшим от смущения голосом:
— Да нет, пишу я, балуюсь. Тут вот в журнале нашем «К новой жизни» три года назад повесть написал, так сейчас над новой работаю…
— Конечно, — обрадованно сказал Вадим, — я вам о нем такие истории порасскажу, на целый роман хватит.
Ему почему-то очень понравилось, что этот майор со странной фамилией Корп пишет повесть.
И он представил, как, придя домой, майор ночью, на кухне, мучительно складывает слова на бумаге и искренне радуется, когда фраза получится упругой и точной.
— Лосинский на общих работах? — поинтересовался Вадим.
— Да что вы, у таких, как он, полный набор болезней, он библиотекой заведует. Вы хотели бы поговорить с ним?
— Если можно.
— Конечно, пойдемте, я провожу вас в жилую зону.
Они вышли из здания штаба, прошли мимо клумб по красивым дорожкам, усыпанным речным песком, и опять подошли к забору.
Только здесь он назывался предзонник. За ним жили люди, отбывавшие срок в ИТУ. Опять на вахте сработал замок. Вновь прапорщик быстро и цепко посмотрел на Вадима. У этого человека была нелегкая работа. Кажется, чего проще, открыл ворота, пропустил из рабочей зоны в жилую бригаду. Нет, он не просто пропускал этих людей. Он должен был точно определить, кто проносит в бараки выпиленные в мастерских ножи, самодельные карты, чай.
