Во дворе шел ремонт, неистово стучал дизель, лежали огромные кучи строительного мусора.
— Вон десятый подъезд, — сказал всезнающий Филиппыч и точно подогнал машину к нужной двери.
— Все ты знаешь, Филиппыч, — улыбнулся Вадим.
— Здесь раньше наш начальник главка жил.
— Это когда раньше? — хитро поинтересовался Калугин.
— Когда вас, товарищ подполковник, еще в проекте не было.
Со старшими офицерами Филиппыч всегда говорил на «вы».
Вадим вылез из машины.
— Мне пойти с вами, Вадим Николаевич? — поинтересовался Калугин.
— Не стоит, Игорь, думаю, что вдова профессора Суханова в данный момент не стоит с обрезом у дверей.
Вадим вошел в подъезд. В вестибюле как признак былой респектабельности висели электрические часы. Они навечно показывали одиннадцать часов. Вадим автоматически взглянул на свои. Было 15:25.
У дверей с медной табличкой «Профессор Суханов» он позвонил. Ему открыла невысокая женщина в темно-синем костюме из джерси. На лацкане висел орден Ленина."
"— Добрый день! Моя фамилия Орлов. Я договаривался с вами по телефону.
— Доктор биологических наук Суханова Надежда Павловна. Вы из милиции?
— Да.
— Проходите, товарищ Орлов.
— Меня зовут Вадим Николаевич, Надежда Павловна.
Они вошли в огромную, как показалось Вадиму, гостиную. Потом он понял, почему комната представилась ему такой большой. В ней почти не было мебели. Стол посередине, шесть стульев, низкий поставец для посуды у стены, старинные часы в углу. Они отбили полчаса, как будто здороваясь с ним. Звук их был мягок и ненавязчив.
На стенах висело несколько картин русских мастеров, но кого именно, Вадим так и не узнал, он был не силен в живописи.
— Садитесь, Вадим Николаевич.
— Спасибо.
— Вы пришли по поводу Вали?
Она спросила именно Валю, а не сына. Спросила таким тоном, будто Суханов вот-вот войдет в эту комнату.
— Да, Надежда Павловна.
— Что вы хотите о нем узнать?
— Все.
— Это слишком неконкретно. Для чего это вам?
— Я смотрел дело по обвинению вашего сына, оно оставило у меня двойственное впечатление.
— Вы верите в виновность Вали?
— А вы?
— Я нет.
— Так почему же вы не подали ни одной кассационной жалобы?
— Валя запретил мне это делать.
— А почему?
— Он просто запретил.
— Надежда Павловна, я юрист, а наша наука, как ни странно, весьма точная. Ответьте мне, как попали к вашему сыну картины и иконы, украденные у академика Муравьева?
— Меня тогда не было в Москве. Я работала в нашем Новосибирском отделении. Сын ничего не сообщил мне о случившемся.
— Странно.
