Человек, ради которого Орлов приехал в Москву, ждал его только в восемь. Оставшиеся три часа он хотел посвятить уборке комнаты и разбору новых книг, но многолетняя привычка заставила его зайти в автомат и набрать телефон своего заместителя.
— Минаев, — услышал Вадим в трубке чуть хрипловатый голос.
— Это я, Александр Петрович.
— Вадим Николаевич?
— Именно.
— Где вы?
— На Киевском вокзале.
— Сейчас машину пошлю, вас начальник управления ждет.
— Что случилось?
— Не знаю.
— Пусть водитель подъедет к пригородным кассам.
Орлов опустил трубку, привычно проверил, не выпала ли обратно монетка, вышел на улицу и закурил.
Вестибюль ГУВД был прохладным и гулким, как станция метро. У лифта Орлова перехватил следователь капитан Проскурин. Орлов не любил его, хотя ценил за хватку. Был Проскурин человеком въедливым, скрупулезным и нудным. Работать с ним для сотрудников розыска было истинным наказанием. Проскурин любил документы и требовал от инспекторов идеального оформления любой бумажки.
Увидев его, Орлов понял, что сейчас на него обрушится целый водопад претензий и жалоб.
— Вадим Николаевич, товарищ подполковник. — Проскурин каким-то хоккейным приемом оттеснил от дверей лифта молоденького лейтенанта и перекрыл Орлову дорогу. Спасительные двери лифта с шипением захлопнулись за спиной капитана.
— Слушаю вас, Павел Петрович, — обреченно вздохнул Орлов.
— Товарищ подполковник… — Проскурин вынул из кармана кителя несколько листков, отпечатанных на портативной машинке, почти без интервалов.
— Очередной меморандум?
— Товарищ подполковник, инспектор Ковалев.
— Давайте, — Орлов взял листки, — но не сейчас. Во— первых, мне надо ознакомиться с этим и осмыслить, во— вторых, меня ждет генерал.
— Я зайду через час.
— Завтра, Павел Петрович, завтра, часиков в четырнадцать ко мне или к Минаеву.
— Лучше к вам.
— Почему?
— Майор Минаев обозвал меня крохобором.
— Война Алой и Белой розы продолжается. Хорошо, значит, ко мне.
Лифт вновь услужливо распахнул двери, и Орлов шагнул в кабину.
Война Проскурина с инспекторами отдела была затяжной, и ратный перевес почти всегда был на стороне следствия, так как не Проскурин поступал в распоряжение инспекторов, а они прикомандировывались к следователю. Но когда-то и он, Орлов, молодой еще оперуполномоченный, до хрипоты собачился со следователями, так что ребят своих он понимал, и понимал также, что весь этот антагонизм не что иное, как кем-то давно выдуманная игра.
Коридор третьего этажа был их коридором.
