– Да если бы твой друг Квадратная Башка тебе бы не помог – от тебя бы мокрого места не осталось, – съязвил он, когда мы стояли в очереди за обедом.
– Пасть закрой, – отрезал я.
– Эндрю Миллинг сделал бы из тебя кошачий гуляш, – потешался Бо.
– А если бы гризли тебя придавил, ты бы сейчас был тоненький, как листочек, – добавил Клифф.
Да уж, с фантазией у него не очень.
– Не обращай внимания на этих идиотов: у них изо рта воняет и шкура сальная, – утешала меня Холли.
Тикаани промолчала.
На следующей день на доске размашистым почерком Лу было написано:
В конце мы будем помнить не слова наших врагов, а молчание наших друзей.
(Мартин Лютер Кинг)
В выходные, когда я снова был у Рэлстонов, шум в прессе уже почти утих. Журналисты сошлись на том, что Мелоди обладает очень богатой фантазией, хотя не исключено, что пуму и медведя надрессировали охранять её в укрытии. Мы с Холли, Брэндоном, Тикаани и мистером Бриджером дали одно-единственное интервью, а от всех остальных отказались, чтобы не проболтаться."
"Все Рэлстоны были особенно добры ко мне.
Стены в комнате Мелоди наряду с изображением лошадей теперь украшал постер с прыгающей пумой. И даже Марлон, казалось, забыл о вражде. Его подружка Дебби помирилась с ним, и он пребывал на «седьмом небе», как сказала Анна. Этого я так и не понял – откуда взялось столько небес?
И тем не менее я по-прежнему всегда оставался начеку, и в тот вечер, когда я вернулся с прогулки по долине, а Марлон подловил меня на лестнице, тоже.
– Эй, ты! Ты что, фанатку себе завёл, как эти долбаные рокеры? Тут девчонка какая-то тебе уже четыре раза звонила.
– Извини, – только и ответил я.
Кажется, фанаты – это люди, которые любят знаменитостей?
– Да ладно, проехали, – буркнул Марлон. – В следующий раз включай мобильник.
– Идёт, – сказал я.
К сожалению, я или постоянно забывал мобильник дома, или он был разряжен, или отключён автоответчик. И теперь меня терзало любопытство: кто пытался мне дозвониться? Холли? Или это всё козни Эндрю Миллинга?
К счастью, Марлон записал номер девушки.
Номер незнакомый, но явно местный. Я уединился в своей комнате – она у меня уютная, с одеялами и подушками разных оттенков зелёного, – и набрал таинственный номер.
– Элвуд, – ответил строгий голос. Задери меня кабан! Это же наш учитель превращения! И я позвонил ему домой в выходной! Вот это я вляпался! Я совершенно растерялся, но потом всё-таки пробормотал:
– Э-э-э… это Караг… Лу мне звонила…
– Возможно, – голос у Элвуда был леденющий.
