До замужества часто встречались, а потом мне надо было заниматься дочкой и домом, но раз или два в месяц я выбиралась куда-нибудь с подружками. Нафису оставляла либо со свекрами, либо у своих родителей, а когда она была грудничком, брала с собой. Ксюша и Айка — девушки незамужние, поэтому всегда любили нянчится с моей девочкой.
— А вот и мы! — Ксения громко сообщает о себе с порога.
— Тссс, — прикладываю палец к губам, — Ребенок спит.
— Ой, простиии, — подружка виновато закрывает рот ладонью.
— Я же говорила, у них скорее всего тихий час, — шепотом сокрушается Айка, передавая мне розовый бумажный пакет.
— Это нашей кнопке.
— Айка, ну зачем? — охаю я и вытаскиваю куклу Барби в большой, красивой упаковке.
— Так это не тебе, — цокает Ксюша, — а ребенку. Подгончик, — подружка трясет тортиком перед глазами.
— Спасибо, — целую подруг по очереди. — Проходите, девочки.
— Привет-привет! — из зала выходит Ирада, которая очень хорошо знает Ксюшу и Айку. Я часто брала ее с собой на наши посиделки.
— Вы как раз вовремя!
— А что такое?
Они проходят в зал и натыкаются на бардак, который мы с сестрой устроили.
— У нас здесь “Модный приговор”, а я Эвелина мать ее Хромченко. Я ей уже давно говорила, что надо одеваться ярко и красиво, но у нее полный чемодан монашеской одежды. Грусть-тоска.
— Нормальная одежда, — фыркаю я и беру девочек под руку, уводя из комнаты. — Девочки, а пойдемте на кухню пить чай. — А Ирада пока здесь все уберет.
— Эй, почему я? Это твои вещи! — негодует сестра и тихо кричит вслед.
— Торт мне оставьте тогда.
* * *— Как ты, Саби? — спрашивает Айка, когда я сажусь за стол и ставлю на него горячий заварочный чайник. Все делаю на автомате, как привыкла. Заварила так, как любит свекор, даже налила до середины, как надо или как у нас говорят “без уважения”. Наливать полную пиалу — дурной тон, намек на то, что хозяин тебе не рад и хочет, чтобы ты побыстрее ушел.
— Нормально, — пожимаю плечами и передаю девочкам пиалки.
А когда себе наливаю, рука дергается и струя попадает не в цель, а мне на пальцы. — Ой. Я сейчас протру.
Не смотрю в глаза подругам, хотя знаю, что они глядят на меня с сочувствием. Не хочу, чтоб жалели. Хотя плакать до сих пор тянет.
— Может, завтра все-таки сходишь в больницу, анализы сдашь? Со здоровьем не шутят, — советует Ксения. Ей я еще утром рассказала, что со мной случилось.
— Да это все стресс, — отмахиваюсь. — Все болезни же от нервов.
