— Вот ты улыбаешься, а видно все равно, что плохо, — Айка тянется через стол и берет меня за руку.
— А я не могу не улыбаться. Мне нужно, чтобы Нафиса не видела меня размазней.
— Но ты так долго не протянешь, — считает подружка.
-”Этот” что? Который “скоробывшиймуж”? — кривится Ксюша.
— Этот, — судорожно вздыхаю и опускаю глаза. — Сказал вчера, что никогда не любил меня.
Девочки охают и я слышу, как упала на пол маленькая ложка.
— Да вот так просто. Он женился на мне, потому что его атаковала родня, потому что часики тикали.
А я просто подвернулась ему и понравилась. Только вот я в него с первого взгляда влюбилась. Господи!
Снова роняю голову в дрожащие ладони. Ну когда же! Когда же полегчает? Когда эти чертовы слезы высохнут и я смогу говорить о нем без боли?
— Мне ведь и мама его, и сестры говорили, что он с детства такой неразговорчивый, задумчивый, педантичный. Я же его холодность принимала за характер!
— А когда он ухаживал, ты ничего не заметила? Отстраненность, например? — спрашивает Айгерим.
— Нет! — восклицаю я. — У меня перед глазами будто пелена была, — провожу рукой перед глазами. — Он дарил цветы, пару раз пригласил на свидание, после взял даже за руку. А когда провожал до подъезда, целовал в щеку и желал спокойной ночи. Я же тогда чувствовала себя самой счастливой! Поверила, что мужчина, в которого я влюбилась, ответил мне взаимностью. Какая же я глупая! Уж в 23 года я могла отличить любовь от нелюбви.
— Не могла, — всхлипывает Ксюша. — Это как с моим бывшим. Помните Витю — одноклассника моего? Тоже “люблю-не могу на выпускном, ты у меня одна, дождись, пока я универ закончу”. Ездила как дура к нему в Новосибирск на каникулах. Думала, любовь у нас, отношения, хоть и на расстоянии. Меня же вся семья его знала! Я в голове уже нарисовала себе нашу совместную жизнь. А потом оказалась, что не я одна в этот Новосиб ездила. А когда я ему рассказала, что знаю про еще одну такую же дуру, он и не отрицал.
Спросила же его тогда: “Ты меня любишь?” А он промолчал. Значит, и не любил.
Мы с Ксюшей начинаем одновременно плакать. У Айки тоже глаза на мокром месте. Она отправляет в рот большой кусок торта, жует и с набитым ртом говорит:
— А меня вообще никто никогда не любил. Потому что я толстаяяяя…
— Ты не толстая, Айкааа, — сквозь слезы отвечает Ксюша. — Ты “плас-сайз”.
— Какая разница, если меня все равно никто не любит.
