— А бувака (дедуля) и момака (бабуля)? Чон апа, кичик апа? Ильяр, Зуля, Адик, Мунира? — перечисляет она теть, двоюродных братьев и сестер.
— Они тоже будут приезжать. Или ты сможешь ездить к ним. Все будет почти также, только теперь мы здесь, а они — там.
— А почему? — спрашивает уже сквозь сон, начинает клевать носом.
— Потому то мы теперь с тобой вдвоем, — шепчу ей, когда она уже уснула.
О Аллах, дай мне сил пережить эту бурю, мысленно взываю я к Всевышнему. А еще благодарю, что узнала обо всем сейчас, пока моя девочка — кроха и мало что понимает во взрослых разговорах.
Было бы ей не три, а пять-шесть, мне бы пришлось объяснять ей все по-другому.
Визуал Ирады можно посмотреть здесь: https:// /ru/blogs/post/582411
Глава 24. Мы оплакиваем любовь
Сабина
Поцеловав ее в щеку и укрыв ее одеялом, осторожно, на цыпочках выхожу из комнаты, прикрываю дверь. Надо бы разобрать чемодан, а то стоит как бельмо на глазу. Делаю пометку в голове, то из дома свекров надо забрать оставшуюся одежду — все-таки зима близко.
— О, чё делаешь? — Ирада заглядывает в зал и на ходу собирает свои непослушные кудряшки в жгут и цепляет их толстой заколкой.
— Вещи разбираю, — сижу на корточках, склонившись над своими пожитками.
— Давай помогу.
Она садится на пол и вытягивает оттуда наряд за нарядом. Странно морщится, театрально вздыхает.
— Что не так? — не выдерживаю.
— Мать, ты чё правда в этом ходила? — она встает, расправляет мое строгое платье, которое я надевала, когда у нас были гости, и прикладывает на себя.
— Никогда его на тебе не видела.
— Я в нем гостей встречала.
— В этом? — заламывает она бровь. — Еще и платочек повязывала, глазки в пол и поклон.
— Ну не надо, — останавливаю ее я.
— Сабина, это одежда для старой девы, — комкает платье и отшвыривает в сторону. — Так, что там еще есть?
Роется в чемодане, кряхтит, ругается.
— Я не поняла, что случилось с твоим стилем? Ты же всегда хорошо одевалось, а эти тряпки для работы не годятся. Тут все либо черное, либо коричневое, либо темно-синее.
Я даже представить не могла, что все так плохо.
— Это деловой стиль, — парирую я.
— Это монашеский стиль, — не унимается сестра. — Ну вот джинсики есть, блузка поярче. Почему не носила? Смотрим какой fabric, details? А где “Дайсон”, который мы подарили тебе на Новый год?
— На дне.
— Ага, вот он. Хорошо, что забрала, — она обнимает коробку. — Знаешь, какой сейчас дорогущий? А где этот супер навороченный утюг, что мама брала в приданое?
— Дома оставила.
