А если бы Таир упал, ударился головой и умер?
— Мир бы очистился от еще одного муд*ка! — цокает сестренка и сдувает с лица кудрявую прядь.
— Как ты можешь? — задыхаюсь от негодования. — Он же помог тебе после аварии! Оплатил реабилитацию, лекарства.
— И что мне по гроб жизни в ноги ему кланяться? Я еще вчера скинула ему все деньги! — усмехнулась Ирада.
— Откуда взяла? — вскидываю брови.
— Мне заплатили за работу и я перевела остаток Таиру. Я как папа, не хочу быть никому обязанной!
Поворачиваюсь к ней спиной, крепко сжимаю пальцами столешницу.
Упоминание папы больно ранит. Брат прав. Если бы родители были живы, они бы нас защитили. С ними пережить эту бурю было бы легче.
— Сабин, ну ты чего? — сестра обнимает меня сзади и кладет подбородок на плечо. — Да, может я перегнула, но по нашим законам тебя все равно должен был забрать кто-то из родственников.
— Я знаю, — накрываю ладошкой ее руку. — Просто когда Шамиль ударил Таира, я очень испугалась.
— Блин, ну Сабин, он всегда нас защищал, с самого детства.
Таирчик “в штанах пипирчик” должен знать, что за тобой семья, что ты не одна. То, что сделал этот г**дон даже кровью не смыть.
— Господи, Ирада! — поворачиваюсь к ней лицом. — Тебе бы рот прополоскать, ты все время ругаешься, — улыбаюсь я.
— Я неправильная уйгурка. Матерюсь, не умею готовить, а теперь еще и посылаю старших. Слышала бы ты, как он вчера рычал от того, что я обозвала его козлиной.
— Все, — обрываю ее. — Он — отец Нафисы. И, пожалуйста, в ее присутствии о нем либо хорошо, либо вообще никак.
— Прям как о покойнике, — прыскает в ладошку Ирада.
— Ты можешь хотя бы сделать вид, что ты меня услышала?
— Я тебя услышала, — кивает она, сдерживая смех, а потом берет мою руку и становится серьезной. — Ты знаешь, что я всегда буду за тебя. Что бы ни случилось, — она целует меня в щеку и я уже не могу на нее злиться. — Помнишь, как говорили мама с папой?
— Когда нас не станет вы будет друг другу опорой и поддержкой, — говорю и будто слышу голос нашей мам.
— Жаль только, что их не стало так рано.
— Ты справишься, Сабина. Я всегда буду с тобой.
— Иди сюда, кудряшка, — прижимаю ее плечу и глажу по непослушной копне. Интересная штука гены. У меня волосы прямые и черные, у Ирады — кудрявые и непослушные. Впрочем, как и она сама.
Из зала доносится смех Нафисы и нечто похожее на лошадиный ржач. Открываем дверь и видим, как моя трехлетка катается на спине своего дяди и подгоняет его, как своего ручного пони.
