Быстро закрыв за собой дверь, я пробежался по квартире. Пусто. Вернувшись, я подхватил застонавшую от боли женщину и поволок ее в гостиную на диван. Нажав на определенную точку, дождался, когда она провалится в более глубокий сон без сновидений, и внимательно осмотрел ее.
– Черт.
Рука была сломана, да и на лбу наливалась большая шишка.
Найдя на кухне аптечку, я с помощью бинтов и ножек стула соорудил лубки, вправил кость и перевязал. После чего помазал лоб зеленкой и сделал повязку. Там была ссадина. Конечно, если бы мне в руки попал кто-то из ее родителей, они вряд ли получили бы медпомощь, но к дочке я претензий не имел.
Только после этого я начал полный и профессиональный обыск квартиры. Количество ценного металла зашкаливало. Вес уходил за шесть килограммов. Причем только высшей пробы, не говоря уж о брюликах. Ширпотреба в квартире Троицких не оказалось. Пришлось реквизировать также чемодан из квартиры ограбленных. Среди вещей и наличных, в шкафу я обнаружил пистолет системы «парабеллум» и горсть патронов.
Запасного магазина почему-то не было.
Убедившись, что все тайники найдены и драгоценности вместе с деньгами и оружием оказались в чемодане, я осмотрелся и вышел из квартиры.
«Хех, есть порох в пороховницах – за семнадцать минут полностью обчистил квартиру».
До улицы, где ездили машины, мне помогли донести тяжелый чемодан два пионера-тимуровца. Шепеляво поблагодарив их и выдав одну конфетку на двоих, я дождался пустого такси и остановил его.
– Два счетчика, без дополнительных пассажиров, – прошамкал я ему.
– Три, – забросил тот крючок.
– Согласен, – почмокав губами, наконец согласился я. Все равно не из своего кармана буду платить.
Радостный водитель выскочил наружу, принял у меня чемодан, вежливо придерживая за локоть, помог сесть на заднее сиденье и поставил ношу рядом. По моей просьбе, конечно.
– Куда едем? – спросил он, занимая свое рабочее место."
"– Нужно объехать все московские детдома.
– Сделаем. Тут рядом как раз ближайший находится.
Работали мы продуктивно. Водитель высаживал меня у детдома и ожидал, пока я захожу в здание, где вызываю директора и вношу пожертвования в виде драгоценных металлов. Объясняя им, что жить мне осталось мало, хотелось бы что-нибудь сделать хорошего. Везде я представлялся коротко: Троицкий. Также и подписывался в квитанциях, что мне выдавали. После восьмого детдома у меня, кроме пистолета и двадцати тысяч наличных, ничего не осталось.
