Сам понимаешь, я в этом не разбираюсь, но понять кое-что смог. В общем, утром я его отправил наверх, так что жди скорого вызова.
– Скорого – это когда?
– Когда у генерала до твоего пакета руки дойдут. Сам знаешь, не наше это направление.
– Понятно.
– Ты тут долго еще будешь сидеть?
– Да я уже почти закончил. Сейчас домой, отосплюсь, ну а завтра с утра в Киев. Кстати… – наклонившись, я достал из рюкзака две бутылки мадеры.
– Держите, подарок с юга. Коллекционные.
– Ого, – принял тот. – Спасибо. Дорогие, небось?
Наблюдая, как силовик с интересом крутит одну из бутылок в руках, я ответил:
– Нормально.
Я отцу вообще ящик купил. С трудом, но достал.
– А он у тебя что, закладывает? – посмотрел на меня подполковник и щелкнул по горлу.
– Хм, – я с сомнением почесал затылок. – Можно и так сказать. Только водку он не пьет, а знаешь, дорогие и эксклюзивные вина.
– А-а-а, понял. Ценитель.
– Ну да. Ему однажды бутылку коньяка подарили. Так он его полгода цедил, потом, когда осталось на донышке, распил с однополчанином.
Тот тоже ценителем оказался.
– Ну, тогда понятно. Ящик он наверняка оценит. Завернуть есть чем? А то с бутылками в руках по управлению не походишь.
– Есть, конечно, – достал я из рюкзака свернутую плотную вощеную бумагу фиолетового цвета.
– Ну все, спасибо.
Как только мой непосредственный начальник вышел из архива, я окликнул старичка, что спал на диване:
– Дядь Жень, я закончил.
Сдав все дела и папки со сводками, я направился было к выходу, но сменившийся дежурный меня задержал:
– Подождите, лейтенант.
Сняв трубку, он сообщил обо мне и, положив ее обратно на аппарат, сказал:
– Сейчас подойдет сопровождающий. Ожидайте.
Подошедший сержант, убедившись, что я – это я, повел меня на второй этаж в приемную.
– Проходите, вас ожидают, – известила меня пожилая секретарша в форме старшего лейтенанта и наградными планками на груди.
Оставив рюкзак у секретарши, я прошел через две двери, вытянулся и громко сообщил:
– Товарищ генерал-лейтенант, младший лейтенант Соколов по вашему приказу прибыл!
Кроме начальника первого управления – я узнал у сержанта, к кому иду – в кабинете находился еще один офицер в звании генерал-майора.
Именно перед ним и лежал мой талмуд о маньяках."
"После того как я представился, второй генерал начал говорить. За полчаса я узнал, что лезу не в свое дело, что, согласно решению партии, в Союзе нет и не может быть никаких маньяков. Генерал не орал и не топал ногами, но выволочку устроил мне по полной программе.
