Места не хватило, отец свой отдал.
Следующие шесть дней я отдыхал с семьей, но после окончания отпуска забрал дочек, и мы, воспользовавшись услугами «Аэрофлота», вернулись в Москву. Все документы и бланки, что привёз из Франции, я спрятал в тайнике на территории участка отца. На будущее, мало ли.
Дома началась привычная жизнь, учеба и практика в Склифе. А через три дня раздался звонок, и полковник Рощин попросил меня приехать к нему.
– Здравия желаю, товарищ полковник, – постучавшись, зашел я в кабинет Рощина. Того уже предупредили с поста, и он меня ждал.
– И тебе не хворать. Садись. Раньше я занят был, дела внезапные навалились по нашему ведомству. Но сегодня появилось окно. Давай без официоза, где ты был всё это время?
– Да проехался по ридной стране. Поговорил с осведомленными людьми, что знали, кто направил на меня охотников, ну и пресек это, чтобы больше не повторилось. Навсегда пресек.
– Вот как? Значит, государственную границу ты не пересекал?
– Да упаси бог, да вы что, товарищ полковник, разве я мог?! – искренне возмутился я.
– Работал чисто на территории Союза. Зато больше никто не будет посылать ко мне лесных братьев, некому и некого.
– Ну, я так и предполагал. Ты, кстати, знаешь, что произошло в Лондоне?
– Телевизор смотрим, газеты читаем, – согласно кивнул я. – Метро утопло, и мост рухнул.
– Ну, не весь, пролет только один. М-да, значит это всё? Больше сказать нечего?
– Почему нечего, товарищ полковник, помните закон Архимеда? Жидкость, опущенная в тело, требует закуски, – изрек я, ставя на стол бутылку коньяка, что достал из портфеля.
Нашего коньяка, «Арарат».
– Ну, раз ты в Союзе геройствовал, так в Союзе. Об этом будут знать только я и товарищ генерал, для остальных ты лишь краем коснулся этого, когда машину заминировали, в остальном чист как слеза, – сообщил полковник и поставил на стол тарелку с нарезанным лимоном. Потом принёс две рюмки.
– Это просто замечательно, – улыбнулся я, беря поданный штопор.
– Чем думаешь заниматься? – спросил полковник, принимая у меня рюмку с коньяком.
– Как чем? Жить, учиться, растить детей. Чем мне еще заниматься?.. Ну, чтобы была Правда, – предложил я тост, поднимая рюмку.
– Согласен.
Мы чокнулись и выпили за Правду.
Десять с половиной месяцев спустя. Мосгорсуд
Зал Московского городского суда был фактически пуст, процесс был закрытым, даже родителей не пустили. Ладно, хоть дочери у них. Сейчас я узнаю приговор, так как по-другому быть просто не может. Меня слили, меня банально слили.
