Оказалось, больше суток мои родные играли хорошо, те ничего не заподозрили, съев то, что вроде как я заболел и с постели не встаю. Но через сутки старший охранник с выпученными глазами вбежал в дом и понял, что его нагло обманули (это, видимо, произошло после моего звонка Рощину). Правда, потом разобрались, и служба пошла так же, как и раньше. То есть мою просьбу не отсвечивать и поддержать легенду они выполнили. Гадать не буду, наверняка по приказу сверху.
Но это ладно, я обнял отца, расцеловал маму с сестренками и, заграбастав дочек в охапку, встал.
Одним словом, здравствуй, семья.
* * *Утром была картина маслом, когда я в солдатских штанах и в одном тулупе на голом теле ходил с лопатой по двору, сгребая снег для снежной горки. Бегать мне вроде как здоровье не позволяет, а Толик еще три дня назад уехал учиться. Только жена его осталась гостить с сыном.
Толик успел собрать снега на небольшую горку, метр высотой, вот сейчас я увеличивал высоту, изредка ходя в дом за ведром с водой, чтобы полить ледяную красавицу.
Мороз градусов восемнадцать, приятно так пощипывает щеки. Так что будет у нас отличная ледяная горка.
Охрану привлекла возня у нас во дворе, тем более батя затопил баньку, и они пошли проведать, что там происходит. Охранник посмотрел на меня, зажмурился, снова посмотрел, потряс головой. Наконец поверил, что я – это я, и побежал докладывать старшему."
"Тот примчался немедленно, поспрашивал меня, как я себя чувствую, хитро поблескивая глазами, и ушел докладывать. Я же к обеду закончил горку, оставил ее подмерзать, после чего сходил с батей в баньку, попарился.
Дочек с собой пришлось брать, мыть. Только в отличие от нас, от веников они отказались, так и просидели в своих тазиках, балуясь и плескаясь. Часам к трем я забрал машину отца и, предупредив охрану, что хочу съездить по делам, отправился в аэропорт. Охрана меня сопровождала. В аэропорту я забрал все свои чемоданы из камеры хранения и вернулся обратно. Оба костюма и оба пальто я оставил себе, так как они были сшиты именно под меня, но остальное раздал, так как было мне ни к чему.
Дядя Яков осмотрел, как шьют британцы, поцокал языком и отбыл, забрав один из чемоданов из крокодиловой кожи как подарок ему. Он мне столько одежды сшил, да еще бесплатно, так что заслужил. Второй чемодан отдал родителям. Третий тоже у них оставил, сами решат, кому подарить, я палиться с таким багажом не хотел. Поэтому и отдал всё. Только часть одежды и купленные книги переложил в свои чемоданы.
