"
"– Именно, если бы они знали, что я улетаю и наверняка воспользуюсь такси, что логичнее, чем гонять свою, они бы машину не минировали, но они этой информацией не владели. Но и минировал, по словам Митрича, профессионал. Несуразность какая-то.
Было видно, что полковнику очень интересна эта загадка, и он приложит все силы, чтобы ее разгадать.
– Когда у тебя самолет?
– Через три часа.
– Значит, так. Сейчас всё, что мне сказал, пишешь на бумаге на имя Александра Михайловича и улетаешь. Мало ли, как тут повернётся, рисковать не будем.
Я позвоню в киевское управление и предупрежу их о тебе. Пусть приставят охрану.
– Дело, конечно, хорошее, но они будут привлекать внимание, – попытался отказаться я.
– Не волнуйся, они будут охранять тебя со стороны. И это не обсуждается. Я спущусь, узнаю, как там дела у экспертов, а ты начинай писать рапорт. Всё, давай, – велел Рощин и, поставив пустой бокал на столешницу, направился в прихожую, однако остановился у двери и спросил: – Телефоном воспользоваться можно?
Мне понравилась его вежливость, поэтому я без промедления кивнул:
– Конечно, товарищ полковник.
Дочки находились в зале у телевизора, с ними была Дарья Михайловна, а я сидел почти два часа в кабинете и быстро писал, почти не останавливаясь. Даже сделал несколько предположений, пусть и их отрабатывают. Если получится, это очень осложнит противнику работу.
Под конец вернулся Рощин и терпеливо дожидался, когда я закончу. Заодно сообщил, что машина первично проверена и ее в данный момент отгоняют в гараж управления, где она пройдет более вдумчивое исследование.
По возращении я смогу ее забрать. Потом, сложив более двух десятков листов в свой портфель и коротко попрощавшись, отбыл в управление. Молодец он, освободил меня от опроса дежурного следователя, что вел дело о минировании моей машины. Всё, что надо, то есть мои показания, он уносил с собой в портфеле.
Как только я проводил полковника, то крикнул, чтобы собирались. Выделенная управлением машина, что отвезёт нас в аэропорт, как сказал полковник, уже должна ожидать, да и на самолет надо бы успеть.
Дочки были фактически собраны, поэтому с Дарьей Михайловной мы быстро их одели, я подхватил два чемодана из четырех, и мы заторопились вниз. Во дворе было полно народу, в основном из молодежи, участковый, что беседовал с замученным опросами следователей дворником, и стоявшая у входа черная «Волга» – больше никого не было. Водитель выскочил из салона, чтобы помочь мне, и открыл багажник.
