Мои-то ящики сразу мимо Москвы в Киев пойдут товарным составом, там родня встретит (о, не забыть предупредить!), а небольшой ящик, где были чисто мои покупки, для себя и дочек, я доставлю лично в Москву к себе на квартиру. Данные Роземблюма у меня были, по прибытии я сообщу ему о доставке и месте хранения, то есть на каких товарных железнодорожных складах их ждет заветный контейнер, а дальше он сам сообщит остальным. Мое дело доставка.
Кстати, а что делать с контейнером? Алекс сказал, что он был куплен, но кем и кому? Интересно, его можно прихватизировать? Надо будет подумать.
Выйдя из здания управления, я на секунду остановился, вдыхая запах свободы, и неторопливо пошел прочь от грозного здания, имевшего не очень хорошую репутацию в народе. Чемодан у меня забрали как подотчетные спецсредства, поэтому сунув руки в карманы стильных штанов, купленных во Франции, я лениво шагал по улице. Повернул на перекрестке не останавливаясь, и потопал дальше. Правда, крохотная заминка все-таки была, когда я заметил за собой хвост.
«Это еще что за хрень?» – мысленно пробормотал я, неторопливо шагая и проверяясь всеми доступными незаметными способами. Вычислить я смог только две машины и трех топтунов, но был уверен, что это не все.
В кармане у меня лежали возвращенные родные документы, паспорт, права, партбилет, а также вернули бумажник, подарок отца, и внутри всё было на месте. Жаль, остаток франков пришлось сдать по описи в бухгалтерию, хотя там не так много осталось.
Удостоверение я давно сдал, как и оружие, когда меня вывели в запас. То есть я – недействующий сотрудник, и эта непонятность слегка обеспокоила, а всё, что беспокоит, меня напрягает. Ладно, посмотрим, что вам от меня надо, будет возможность – узнаем.
Встав на кромку тротуара, я стал ловить такси – улица центральная, их тут много ездит. Так что буквально через минуту рядом притормозила такси «Волга», уже с пассажиром.
– Куда? – спросил водитель.
– В ГУМ.
– Садись.
Я сел на переднее сиденье и, расслабленно откинувшись на спинку, стал наблюдать за дорогой, другими машинами и прохожими на улицах."
"«А ведь мы такие же. Не вижу никакой разницы с тем, что видел во Франции. Те же спокойные и доброжелательные лица. Только машины другие и одежда. А разницы почти нет. М-да».
У ГУМа я вышел, расплатился – отдал сорок копеек – и направился к ближайшим дверям универмага.
