– А я замечала! Ты все время меня избегаешь, ты и валандаешься со мной, как будто я престарелая бабушка или дитя неразумное, а я не бабушка и не дитя!
– Не дитя и не бабушка, – согласился Белоключевский быстро.
– Ты мне букетик сунул и что сказал? – Что?..
– Ты сказал – не грусти! Я не грущу, черт побери!
– Не грустишь?
– Нет, не грущу! Я точно знаю, что мужчины, которым не наплевать, ведут себя по-другому!..
– Подожди, – попросил он жалобно. – Какие мужчины? Что значит – не наплевать? Как они себя ведут?
– Не так, как ты! Ты же совсем мной… не интересуешься!
– Интересуюсь.
Ты первый человек за много лет, которым я действительно интересуюсь.
– Я не человек! – крикнула в отчаянии Лиза Арсеньева. – Я женщина! Я тебе не товарищ по партии Надежда Константиновна Крупская!
Поверх ее волос он посмотрел на дверь. На ней висел календарь за тысяча девятьсот семьдесят седьмой год, и изображен на нем был Ярославский обком партии. «Должно быть, волшебное место, – подумал Белоключевский тоскливо. – Всемилостивые апостолы Петр и Павел, помогите мне!.
. Прямо сейчас».
– Что ты пытаешься мне сказать? – С Ярославского обкома он перевел взгляд на Лизу. Вид у нее был несчастный. – Я тебя умоляю, скажи словами! Из твоих завываний я ничего не понял. Какая Крупская? Какие мужчины? При чем тут букетик?!
Лиза перевела дух.
Выхода нет. Придется сказать. И именно так, как он просит, – словами.
– Когда ты чистил дорожки, я стояла у окна и думала, как мне затащить тебя в постель, – мрачно и твердо заявила она.
– Я не умею этого делать. Я не знаю как. Я умру от стыда, если ты не согласишься. Никогда в жизни я ничего подобного не делала, а в кино показывают, что все бывает не так. Я даже Дуньке позвонила, а она сказала, что ты мне не подходишь, и мне надо переключиться на более достойный объект. И еще тогда…
– Я соглашусь.
Лиза на секунду онемела.
– Что?
– Дура, – сказал он с такой нежностью, что она вдруг чуть не заревела. – Второй такой дуры свет не видел. Ей-богу.
И обнял ее, прижал к себе, и потерся щекой о ее макушку, и вытащил у нее мокрые носки и опять бросил их на пол.
Тикали часы, и вода из крана размеренно капала в чашку.
Они обнимались посреди тесного коридора.
– Что ты выдумала?..
– Я еще сто лет назад решила, что никому не позволю… Что больше никто и никогда не посмеет меня отвергнуть.
– Ну да.
– А ты совсем не обращал на меня внимания. То есть обращал, но не в этом смысле.
– Ну да.
– И я даже не знаю, кто ты!..
