Бузина и сирень, по пояс присыпанные снегом, голыми ветками цепляли Лизины волосы, и она пугалась их, как будто старческих пальцев. Дома по-прежнему не было видно.
– Сколько здесь соток?
– По-моему, семьдесят две, – ответил он, подумав.
– Сколько?!
– Это дедов участок. Старый.
– Здесь все участки старые. Но не такие огромные. Почему этот такой огромный?!
– Потому что дед был академик. Академикам нужно много гулять. Они работают головой, а голову нужно иногда проветривать.
– Это что? – спросила Лиза подозрительно.
– Шутка?
– Это чистая правда, – сказал он совершенно серьезно. – Все, пришли. Не так уж и далеко.
Дом поразил Лизино воображение, которое, казалось, сегодня уже невозможно поразить решительно ничем.
– Ого.
Он обошел ее и поднялся на высокое крылечко, скрипнувшее под его весом.
– Подожди, сейчас я свет зажгу, ничего не видно. Дом, высокий и узкий, с резным кокошником, устремленным в небо и оттяпавшим ручку от ковша Большой Медведицы, напоминал то ли замок волшебника из скандинавской сказки, то ли дом в ирландских холмах, построенный сумасшедшим фермером для своей ветреной возлюбленной.
У него было множество разных крыш – в самых неожиданных местах, с разными наклонами, уступами, выпуклостями и впадинами, в которых лежал снег. Сбоку торчала труба, из которой к черному небу струился белый дымок, как в кино. Справа находилось одно окно, а слева два, отчего казалось, что дом усмехается лукаво. Рамы с левой стороны выкрашены белой краской, а справа – темной.
На крылечке лежал домотканый половичок, который Белоключевский наполовину сбил, когда поднимался. Луна облизывала один бок, нереальный свет капал на окна террасы, стекал с крыши, струился по стеклам, и Лиза вдруг поняла, что это не просто стекла, а витражи.
Под козырьком вдруг вспыхнула лампочка, и дом как будто пригнулся испуганно, стал не таким уж высоким и узким – призрак в крылатке и шляпе, вступив в отсвет парадного, оказался обыкновенным стариком. Сейчас на старческих ногах он доберется до темноты и опять превратится в призрак – легкий, неуловимый, стремительный.
Вечный.
– Лиза?
– Это старый дом, да? – Закинув голову, она все смотрела, просто оторваться не могла.
– Да. Заходи.
– Ты что, не перестраивал его?
Там, внутри, он перестал шуршать и ронять какие-то вещи – удивился:
– Нет, а зачем?
– А сколько ему лет?
– Дому? – переспросил он. – Больше шестидесяти, наверное. Строили еще до войны, это точно. Заходи.
