У меня есть печка, а камина нет.
Он стал собирать со стола грязные кружки и пихать их в раковину. Пихать было решительно некуда, и, подумав, он составил их на подоконник – очень удобно.
– Зачем тебе так много?..
– Чего?
– Чашек.
– Мне лень их мыть.
– Логично, – согласилась Лиза.
– Если ты сядешь, мне будет гораздо удобней. Места мало.
Лиза приткнулась за неудобный низкий стол. Скатерка задралась, колени Лизы упирались в столешницу. Она подвигала ногами, чтобы стало удобней.
– А почему кофе в кастрюльке?
– У меня нет кофейника.
– Логично, – повторила Лиза. – Выходит, ты все-таки бомж?
– Выходит, так, – легко согласился он. Насчет бомжа она была совершенно права и даже не догадывалась об этом. – Ты… выпьешь чего-нибудь?
– Чего?
– У меня только виски, – сказал он и водрузил на стол шикарную бутылку, никак не вязавшуюся с… обстановкой, как платье от Диора, висящее за верстаком в магазине подержанных автомобилей. – Выбора нет, на самом деле. Или ты пьешь исключительно вино из долины Луары?
– Вино я вообще не пью, – ответила она с досадой.
Ей было холодно, так холодно, что зуб не попадал на зуб. – Давай. Наливай скорее.
Он посмотрел на нее с веселым изумлением, и напряжение как будто отпустило.
Все в порядке. Они живы. А остальное уладится.
Не было дня за последний год, чтобы он не повторял себе это слово – уладится! Все уладится. Все будет хорошо.
Он взял с проволочной мойки глубокую тарелку с незабудками, живописно раскиданными по краям, и куда-то ушел.
Лиза посмотрела ему вслед, пожала плечами, отвинтила крышку с бутылки и стала искать, во что бы налить.
Стаканов в буфете оказалось как раз два – один зеленого стекла, а другой странной формы.
– Это подсвечник, – объяснил вернувшийся Белоключевский. – Бывший. Из него могу пить я.
– Очень благородно. А это что?
В руке у него была все та же тарелка с незабудками, а в тарелке толстая сосулька, сломанная пополам.
– Это лед, – буркнул Белоключевский. – Другого нет.
– Сойдет, – решила Лиза. – Никогда не пила виски с сосулькой.
Он отломил от тонкой части два неровных куска и бросил в стакан и в бывший подсвечник. И налил виски, много, почти по самый край.
Она не стала ничего говорить – куда столько, разве можно, зачем? – взяла свой стакан и быстро глотнула. Потом еще раз. Потом еще.
Белоключевский смотрел.
Она допила, перевела дух и только теперь удивилась:
– А ты?
Он выпил залпом, подошел к плите и зачем-то уставился на свою кастрюлю. Даже крышку поднял.
