Впрочем, при чем тут керосин?!
Дело пахнет снегом, бензином, морозом и порохом. Дмитрий Белоключевский внезапно подумал, что именно так, должно быть, пахнет смерть. Даже в тюрьме смертью не пахло. И после тюрьмы тоже, и запахло только сейчас.
– Ты можешь встать? – Он нагнулся и стал рассматривать ее, очень близко.
– Не знаю. Наверное, могу.
– Наверное или можешь?
– Не знаю.
– Не знаешь или не можешь?
– Я попробую?
– Ну, попробуй, – разрешил он грубо.
Что он станет делать, если она ранена?! Кому звонить?! Куда бежать?! И что будет объяснять там, куда позвонит или побежит?!
Тут такое дело вышло – в нас стреляли, но не убили?! Или убили, но не до конца?! Дайте нам какое-нибудь лекарство от смерти?! Почем средство Макропулоса за полкило или хотя бы за пару таблеток?!
Цепляясь за его овчинный тулуп, словно по ступенькам забираясь, Лиза встала наконец на ноги и глубоко вздохнула, как будто первый раз за день.
– Ну что? – Что?
– Ранена или нет?
Она посмотрела на него растерянно, и он немедленно обругал себя скотиной.
Наверно, нужно жалеть ее и утешать, говорить глупые слова, которые так противно называются «теплыми», или мужественно прижимать ее к себе и слегка целовать в волосы короткими целомудренными поцелуями, из которых должно следовать, что все будет хорошо, во второй серии они поженятся, а в данной, первой, он «контролирует ситуацию» полностью.
Трогательная музыка. Крупный план. Титры!
Титры…
С некоторых пор Дмитрий Белоключевский утратил веру в то, что может контролировать даже собственную жизнь, что там говорить о чужой!
– Лиза, покажи, что ты меня слышишь.
– Что?..
– Покажи, что ты меня слышишь.
Она подняла руку и неуверенно покрутила у него перед носом белой обледеневшей варежкой.
– Я показываю.
– Молодец, – похвалил он и перехватил ее руку.
Не потому перехватил, что намеревался романтическим образом проделать все, что предусматривали сценарист с режиссером, а потому, что она почти задевала его по носу белой варежкой с налипшими катышками снега.
Под колкой и мокрой шерстью мелко дрожало узкое запястье. Очень горячее, так ему показалось.
– Зачем они?.. А? Это кто?! Зачем они… стреляли?..
– Затем, чтобы застрелить. Стреляют обычно именно за этим.
Они вернутся, вдруг подумал он холодно. Обязательно вернутся. Может быть, не сию минуту и не на это место, но попытка номер два обязательно будет.
Они профессионалы. Они знают, что… дело не сделано.
– Пошли, – сказал он.
