Правда случайно! Ну… мне стало так интересно, господи, это же такая ценность и редкость, коллекция Фаберже! Я… просто хотела узнать о ней побольше!
В глазах у нее были искренность, и смятение чувств, и мольба, и еще что-то такое, чего нельзя определить словами и что должно было произвести впечатление на Федора Петровича, но почему-то не произвело.
– Боже мой, ты знала! – спросила ее мать с изумлением. – Ты подслушивала!..
– Конечно, подслушивала, – согласился Федор Петрович.
– Все это не имеет к вам никакого отношения, – грозно сказала Фиона.
– Мой Фаберже не может и не должен вас интересовать.
– Это мой Фаберже! – крикнул Вадим. – Ты сама мне его отдала, ты! Почему теперь он твой?! Ты хочешь отнять его у меня?! Ты все и всегда у меня отнимаешь!
– Замолчи! – приказала Фиона. – Немедленно.
– Нет уж, я не стану молчать! Ты испортила мне жизнь, ты заставила меня жениться на этой, ты не давала мне денег!
– Я заставила тебя жениться?!
– А кто же?! Я женился, только чтобы досадить тебе!
– Ты женился, потому что потерял последний разум!
– Если бы был жив отец, он не позволил бы тебе так со мной обращаться!
– Как?! Как я обращаюсь с тобой?! Только так, как ты того заслуживаешь, скверный мальчишка! И не забывай, что ты говоришь со своей матерью!
Тут Вадим подскочил как ужаленный, кинулся к столу и навис над Фионой.
Белоключевский поднялся было, но Федор отрицательно покачал головой. Он безмятежно курил.
– Я никогда не забываю, что говорю с матерью! Вот где у меня эти разговоры! – и он попилил себя ладонью по горлу.
– Ты всю жизнь душишь меня, не даешь мне свободы, и все потому, что я сильнее тебя, и ты не можешь меня заставить плясать под свою дудку!
– Ты сильнее! Да ты никто. Неудачник. Пустое место. Ты промотал отцовские деньги и теперь подбираешься к моим!
– Когда мне нужны были деньги, ты не дала мне ни копейки!
– Сколько раз я тебе давала, и ты клялся, что это в последний раз!
– Господа, – громко сказал Федор Петрович, – хватит.
Вы после во всем разберетесь.
– Он игрок, – тяжело дыша, сказала Фиона. – Он только и делает, что проигрывает в казино, – последнее слово было выговорено с потрясающим презрением, – семейные деньги!..
– Ты играешь в казино?! – вдруг спросила Дунька хрипло и слегка откашлялась, чтобы голос не звучал так уж трагично. – Поня-атно.
– Что ты за жена, если даже не знаешь, чем занимается твой муж?!
– Он давным-давно мне не муж. Он никто.
– Ева, не смей!..
