Шарканье за окнами прекратилось, и Лиза поняла, что мужчина ее жизни уже закончил свои утренние мужские дела и она должна быстренько доделать свои женские. – Никак нельзя, Дунь. Ты не волнуйся только. Не будешь?
– Лиза, не разговаривай со мной как с душевнобольной. Может, я и получила по голове, но я же не сошла с ума!
– Кто тебя знает.
– Как?!
– По-моему, – быстро сказала Лиза, – мы с тобой обе слегка полоумные.
– Это точно, – подтвердила Дунька с удовольствием.
– Ты убиваешь профессиональных киллеров, а я…
Хлопнула дверь, по полу пошел сквозняк, шевельнулись занавески на окнах.
– Лиза! – крикнул Белоключевский. Голос был сердитый. – Лиза, нам надо собираться. Столько снега, что мы ехать будем до вечера!
– Я собираюсь! – крикнула в ответ Лиза. – Уже почти готова!
Она помешивала одной рукой кофе, который поднимался в кофейнике, а во второй держала трубку. Из одежды на ней были трусики, лифчик, колготки и фартук с оборкой вокруг кармана и бантом на заднице.
Белоключевского этот фартук приводил в экстаз. Собственно, только на это и был расчет, ибо собираться она даже не начинала.
Он вошел и увидел задницу с бантом. И замер, Лиза спиной это почувствовала.
– Лиза, – бубнила в трубке Дунька, – а может, вы как-нибудь без меня, а? У меня голова грязная, а здесь мне помыть все равно не дадут. Кретины. Ну, Лиза-а!.
.
– Нет, без тебя никак.
– Скажи ей, что мы приедем часам к двенадцати, – распорядился Белоключевский, подошел и обнял ее сзади холодными здоровыми ручищами. Лиза прислонилась к нему спиной. Он сунул ухо к трубке, чтобы тоже послушать Дунькины причитания, и некоторое время терпеливо внимал им.
Лиза «подавала реплики» – так у них с сестрой называлось сочувственное мычание и поддакивание, когда ничего другого уже невозможно придумать, и они обе это знают.
Дунька должна поныть, а Лиза должна ее нытье выслушать, по-другому никак.
Потом Белоключевскому надоело, он трубку у Лизы забрал и сказал в нее, что они скоро приедут и пусть Дунька их ждет.
Потом они некоторое время судорожно целовались – фартук не пропал зря! – и за поцелуями Белоключевский забыл, что нужно ворчать по поводу того, что им пора уезжать, а она еще не готова.
