Если бы в тебя целился кто-то другой, я бы его тоже убила. Я бы убила любого. Веришь?
Белоключевский внимательно посмотрел на нее.
– Я не знал.
– Ну вот. Теперь знаешь.
Затем одновременно произошли три события – вернулся Федор Петрович, истошно затрезвонил чей-то мобильник и засигналила машина.
– Это ваш, – сказал Федор Петрович, водружая на шаткий столик, рядом с мобильником, поднос, на котором стояли три пыльных расписных яйца. – Он все время звонит, я и принес.
Федор Петрович полюбовался на пыльные яйца и подмигнул Белоключевскому – мол, посмотри, какая красота.
Лиза нажала кнопку на аппарате:
– Да. Да, это я.
Она слушала некоторое время, а потом схватилась за горло. Машина все сигналила.
– Выйди к ним, – попросил Федор Петрович Белоключевского, – что они там надрываются!
– Дима… – сказала Лиза. Глаза у нее стали страшными и жалкими. – Это из больницы. Дунька у них. Нам надо ехать.
Федор Петрович перестал сдувать пыль с принесенных предметов. Белоключевский остановился, так и не дойдя до двери.
Машина опять засигналила.
– Она… жива?
– Да. Нам надо ехать, Дима.
Снег шел всю ночь, и утром невозможно было выехать с участка. Лиза проснулась, Белоключевского не было рядом, и она поняла, что он на улице, только когда услышала далекие шаркающие звуки – знакомые, привычные и такие забытые.
Он чистит дорожки, поняла она. Он чистит дорожки, чтобы можно было выехать.
Лиза приготовила завтрак, думая только о том, что им предстоит, постояла под душем и принесла сухое полотенце – Белоключевскому тоже понадобится в душ, а все полотенца были мокрыми.
Он никогда не вешал полотенце на батарею, все время швырял куда придется, вот оно и не высохло за ночь!
Она почти не спала и знала, что непременно заснет в машине, как только пригреется, и радио голосом Максима Леонидова запоет про любовь и верность, и проснется, лишь когда машина остановится, а Белоключевский станет ее дразнить тем, что она храпит.
Лиза страшно оскорблялась, выходила из себя и говорила, что не храпит никогда, а он все повторял, что как же не храпит, когда он сам слышал!.
."
"Потом позвонила Дунька, изнемогавшая от безделья в своей больнице, и хнычущим голосом стала рассказывать, что ей хочется домой, и апельсинов, и в парикмахерскую, и вообще она не знает, какой дурак все это затеял! Разве никак нельзя обойтись?
– Нет. – Лиза придерживала плечом телефонную трубку и заваривала кофе.
