Белоключевский притянул к себе Лизу, обнял ее и покачал из стороны в сторону. Лиза дала себя покачать. В конце концов это ничего не означало.
За окнами вдалеке зафырчал автомобиль. Двигатель был старый, работал с натугой, громко. Лиза подумала равнодушно, что по их улице едет машина.
Но, видимо, это была не просто машина, потому что вдруг синий мигающий свет прошел по окнам, появляясь и пропадая, и луна затихла, перестала ломиться в пыльные стекла, и Большая Медведица как будто насторожилась, подняла тяжелую голову.
– Наши приехали, – сказал Федор Петрович.
Лиза пожала плечами. Ну, наши так наши. Ей хотелось спать – обнимать Белоключевского, вдыхать его запах, возиться, устраиваться рядом, утаптывать свою нору, как дикому зверю, которому предстоит первая безопасная и сытая ночь за долгое время. Ей хотелось спать и ни о чем не думать, а Федор Петрович заставлял ее думать, и за это она на него сердилась – насколько могла.
Вышеупомянутый Федор Петрович отогнул занавеску и выглянул. Синие всполохи разливались совсем близко.
– Лиза, – спросил он проникновенно, так проникновенно, что она освободилась от объятий Белоключевского и уставилась на него, – а вы не знаете, где коллекция Фаберже? На сегодняшний день это самый главный вопрос. У кого? У вас или у вашей сестры?
Лиза понятия не имела, где коллекция, она про нее и думать забыла, а тут вдруг вспомнила.
Господи, ну, конечно, конечно, она вспомнила! Коллекция! Дунька после ремонта решительно не знала, куда деть эту красотищу, которая не вписывалась ни в один интерьер – особенно такой стильный, как у нее! – и отдала ее Лизе.
Лиза тоже не очень понимала, куда ее сунуть, и приткнула на кухне, на полочку, за электрическим самоваром. Там она и стоит. За самоваром.
– Ну ясно, – протянул Федор Петрович. – Вот из-за этого и весь сыр-бор. Понимаете?
Лиза решительно ничего не понимала.
– Вы мне разрешите, – все так же проникновенно попросил Федор Петрович, – забрать ее? От греха подальше? Я расписку оставлю.
– Да делайте что хотите.
– А ключи? Или у вас там открыто?
Лиза точно этого не помнила, и Федор Петрович исчез, как растворился в синем лунном свете. Белоключевский молчал, и она молчала тоже. А потом он сказал:
– Спасибо тебе.
– За что? За то, что я убила человека? Которому всю жизнь доверяла и у которого просила помощи?
– Ты застрелила бандита и убийцу.
– Мне было все равно, кто он, – подумав, сказала Лиза. – Понимаешь, мне и вправду было все равно.
