Она лежала, уткнувшись лицом в ворох полотенец и каких-то тряпок, так мертво и так безнадежно, что Артему на секунду стало нехорошо.
В одной руке у него был телефон, а в другой пакет, который он зачем-то потащил с собой. Один он оставил на площадке, а второй так и тащил, идиот!
Он швырнул пакет на пол – в нем что-то сильно брякнуло, Артем удивился, что это может быть такое, но от резкого звука у него будто просветлело в голове.
Артем нажал кнопки и быстро сказал в трубку, как только ответили:
– Вызывайте милицию, срочно! Адрес… Здесь… мертвый человек, – и не стал слушать, что заверещали в ответ.
Потом отшвырнул телефон в сторону, подошел и обеими руками перевернул тело.
Дмитрий ушел, и Лизе сразу все расхотелось – готовить, есть, суетиться. Ей даже в ванну расхотелось, хотя о ней она мечтала с самого обеда. О целой ванне горячей воды, в которой быстро отойдут замерзшие ноги и очень захочется спать, и можно будет долго лежать, задремывая и просыпаясь.
А потом кое-как вытереться, напялить старый халат, дотащиться до дивана, натянуть плед, нашарить пульт от телевизора и сладко уснуть под его мерцание и невнятное бормотание про погоду и политику.
Все это сейчас показалось ей совершенно бессмысленным."
"Она посидела в кухне, рассматривая свои ноги в тонких носочках с поджатыми от холода большими пальцами, а потом все-таки поплелась в ванную.
Открыла воду, села на край ванны и стала стягивать водолазку.
Вода лилась, закручивалась под мощной струей.
Зачем он ушел? Идиот, ее же еще и обвиняющий в феминизме!.. Была бы она феминисткой, разве разрешила бы ему так безнадежно уйти по своим «мужским делам» и оставить ее дожидаться – как в каменном веке, где мужчины охотились, а женщины отсиживались в темных пещерах, полных насекомых и копошащихся младенцев!
У Лизы были вполне определенные представления о каменном веке, полученные в средней советской школе.
Вода поднималась все выше, и тут вдруг Лиза вспомнила, как Белоключевский поднялся из ванны, и стал кашлять и хватать себя за грудь, и кашель его больше походил на рыдания, и она боялась, что внутри у него что-то лопнет, а его пальцы сжимались, как когти у ворона!.
.
Ее затошнило.
Она рванула водолазку – та ее душила, как будто кто-то пытался затолкать ей в рот сухую, сильно пахнущую духами шерсть, и кинулась к унитазу.
Нет. Нет. Этого не было.
