Он то сдерживал, то отпускал цены на нефть и позволял ОПЕК думать, что это именно ОПЕК диктует цены. Американский президент встречался с ним во время официального визита в Россию. Их было всего трое, русских, допущенных до «первого» американца – Тимофей Кольцов, Ахмет Баширов и Дмитрий Белоключевский, и ни один из них потом не сделал ни одного заявления для прессы. Каждый в свое время вяло промямлил, что встреча прошла в деловой, но дружественной обстановке, и только."
"Его стиль жизни пытались копировать бизнесменчики помельче и поуже, потому что именно он и был тем, что называется «гордостью отечества», – молод, хорошо образован, очень богат, деловит и умен.
Его благополучно миновали малиновые пиджаки и зауженные брюки из блестящей ткани, а также перстни с бриллиантами и рубашки с воротником-стойкой. Он одевался в Лондоне и был консервативен от макушки до шнурков на ботинках. Он охотно общался с прессой, казался совершенно открытым и доступным, но почему-то всегда чудилось, что он смеется над журналистами и над теми, для кого предназначены его интервью.
За этот его тон, которому невозможно научиться, за легкую насмешку в черных прищуренных глазах те самые бизнесменчики готовы были отдать полжизни. Но угнаться за ним было невозможно. Твидовые пиджаки, гольф и «Мэйбах», подаренный жене вместо банального «Мерседеса», как будто стеной отделяли его от всех остальных «самых богатых». Его шашни с самыми сказочными красотками мира обсуждались серьезными и именитыми журналистами в их серьезных и знаменитых программах – тоже абсолютно серьезно.
Репортажи с его свадьбы – очевидно, номер два, если третьей женой должна стать Лиза! – занимали первые полосы всех глянцевых журналов. Репортеры и особенно репортерши взахлеб описывали наряд невесты, оценивали количество и стоимость каратов, а также количество и стоимость гостей. До покупки футбольных клубов и теннисистов с мировым именем он никогда не снисходил, но однажды купил на аукционе в Лондоне и подарил Русскому музею коллекцию картин стоимостью в несколько миллионов фунтов стерлингов.
А потом его посадили и разорили. Причем разоряли, именно когда сидел, – останься он на свободе, ничего с ним поделать было бы нельзя, только убить, а убить его тогда все-таки не решились.
Лиза как-то обо всем этом подзабыла и вспомнила только теперь, когда он сказал этим самым тоном «я отведу тебя домой».
– Я отведу тебя домой, и ты останешься там, что бы ни случилось.
