– Как наплевать?!
– Да так.
– А если это он?! Он убьет ее!
– Нет. Это не он и не убьет.
– Откуда ты знаешь?!
– Я знаю пока не все, – заявил Белоключевский высокомерно, – но я точно знаю, что Вадим не имеет к происшедшему никакого отношения!
– Откуда?!
– Хочешь скажу – от верблюда?
– Нет, не хочу. И не смей разговаривать со мной таким тоном! Я не твоя послушная жена номер пять!
– Номер три.
Тут Лиза изумилась:
– Почему три?
– Потому что я был женат дважды. Ты будешь женой номер три.
Господи, спаси и помилуй! Он что, делает ей предложение?!
Или она опять слышит совсем не то, что он говорит?
Она не станет его спрашивать.
Не станет именно потому, что она трусиха и сейчас, кажется, трусит всерьез. Она не станет спрашивать, потому что боится, что все именно так – он вовсе ничего серьезного не имел в виду, просто шутил. Какая там у нас жена по счету?!"
"Ей не хотелось возвращаться обратно – в ту жизнь, где она никогда и никому не доверяла, где была Наташка, бросившая ее на съедение волкам, директриса, первая любовь на первом курсе, потом вторая любовь, а потом Игорь, сказавший ей строго, что это «не его проблемы»! Она сыта по горло той жизнью и почти поверила в возможность новой и не может и не хочет смотреть назад!
Кто из классических героинь говорил – я подумаю об этом завтра?
Лиза Арсеньева, как та самая классическая героиня, тоже подумает об этом завтра.
Хотя никакое завтра может не наступить.
Или сказать ему словами, как он просил когда-то, что она его любит, и жить без него не сумеет, и что он изменил ее мир – как в романе в стихах?
Ну, на худой конец, – в прозе!.
.
– Дима…
– Что?
Лиза перевела дыхание и ничего такого не сказала. Не смогла. Струсила.
– Дим, нам, наверное, надо вернуться. Вадим может быть опасен.
– Нет. Не может.
– Да откуда ты знаешь?! – заорала она. – С чего ты взял?!
– Лиза, – сказал он спокойно, – сейчас мы доедем до дома и все обсудим. Я… я только прошу тебя оставаться в стороне. Ты не должна мне мешать, потому что это очень важно.
То есть, если сегодня нас не… убьют, – он слегка запнулся на этом слове, – значит, уже никогда не убьют. И мы будем жить долго и счастливо.
– И умрем в один день? – спросила она дрожащим голосом.
– Я надеюсь, – серьезно ответил он. В свете приборного щитка его лицо казалось странно бледным и постаревшим. – Я бы очень не хотел оставаться тут в одиночестве. Без тебя. Так что договоримся на берегу. Сегодня ты будешь меня слушаться.
