– Дим, сгущенки нет, придется с молоком. Сколько тебе сахару? Восемь ложек или двенадцать?
– Тридцать шесть, – ответило за него его раздражение. – Лиза, я пойду покурю.
Она посмотрела на него с изумлением и беспокойством. С ним что-то было не так, а что именно, она пока не могла понять.
От чего это он взбесился?.. Вроде бы все хорошо, и они наконец добрались до Макса, который сию минуту все им растолкует и, главное, научит, как спастись.
Все хорошо.
И тут вдруг Белоключевский увидел телефон.
Молоток в виске замер на миг и ударил так, что на секунду ему показалось, что он сейчас упадет в обморок, постыдный дамский обморок – прямо на глазах у Лизы, и ее язвительной сестры, и этого мужика, начальника службы безопасности, которого явно никакими обмороками не проймешь.
Белоключевский даже представил себе на миг, какое у него будет лицо, когда он придет в себя, а Макс Громов поднесет к его губам стакан с водой!..
Телефон, господи Иисусе! Шнур от телефона.
Белоключевский снова схватился было за голову, но отдернул руку – нельзя, чтобы заметила Лиза, никак нельзя!
– Я все-таки выйду покурить, – сказал он хрипло.
– Что-то у меня голова побаливает.
– Голова? – весело удивился Громов. – Как же она может побаливать, когда она – кость?
Белоключевский не слушал его.
– Дима?
– Все в порядке, Лиза. Я на лестнице покурю и…
все. Ты мне пока кофе налей.
Он выскочил за дверь, провожаемый изумленными взглядами, – лучше бы в обморок бухнулся, было бы не так стыдно, право слово! – и в приемной первым делом наткнулся на секретаршу.
– Вы… что-нибудь хотите?
Как пить дать, она приняла его за истопника или слесаря, который чинит Лизину машину. Ну, на худой конец, сторожа с дачи. И тон у нее соответствующий – под стать сторожу.
Но Дмитрий Белоключевский не был сторожем – никогда. Он умел быстро брать себя в руки и принимать решения.
Черт побери, все дело в этом проклятом телефоне!
Молодец Макс Громов. Умница просто.
– Где у вас курят?
У секретарши округлились глаза.
– А Елизавета Юрьевна разве…
– Нет, нет, все в порядке, просто у меня очень крепкие сигареты.
А там, – и Белоключевский скромно улыбнулся, – дамы.
– Тогда в холле, пожалуйста. Выйдете из приемной и налево. Там кресла и пепельницы стоят. Может, подать вам туда кофе?
«Она решила, что меня выпроводили, и предлагает мне некоторую компенсацию. Умница девочка. У Лизы отличная секретарша».
– Нет, спасибо. Я только покурю.
Он вышел из приемной и осторожно прикрыл за собой дверь.
