Ах, как сладко было войти с мороза и сырости в сухое, душистое и ровное тепло, залитое приятным и легким светом, пропитанное ароматом кофе, духами и еще тем неповторимым запахом, которым пахнут картины, написанные маслом.
От радости бытия, которое внезапно поразило Дуньку, она даже поежилась.
Все будет хорошо. А разве может быть иначе, когда так ярко горят лампы, когда так чист ковер и так упоительно пахнет кофе?
Все будет хорошо, даже если сейчас, временно, все плохо.
– Евдокия?.. Здравствуй. Как ты здесь оказалась?!
Свекровь неслышными шагами шла к ней по ковру – сверкали очки и бриллианты, вид не слишком довольный.
Она не любила сюрпризов, ее обязательно нужно заранее предупреждать «о визитах», долго согласовывать сроки, звонить всесильной Вере Федоровне и вообще осуществлять множество различных телодвижений.
Лиза называла это «полный пердимонокль» – неизвестно почему.
Свекровь приблизилась и слегка поцеловала Дуньку, раз и два, по-европейски. Дунька вытянула шею и сложила губы трубочкой – тоже как будто поцеловала.
– Почему ты без звонка, Евдокия?
– Я на одну минуту, Фиона Ксаверьевна. Мне очень нужно с вами поговорить.
– А если бы ты меня не застала? – спросила свекровь таким тоном, словно спрашивала, что было бы, если бы в момент Дунькиного приезда грянула мировая война.
– Тогда я позвонила бы вам, и мы бы договорились, где встретимся, – тоном первой ученицы доложила Дунька. – Прощу прощения, Фиона Ксаверьевна, мне правда очень нужно с вами поговорить.
Свекровь помедлила минутку.
– Ну что ж, проходи. – Как будто рублем одарила!
Глядя в узкую аристократическую спину, Дунька двинулась в изысканную глубину галерейного рая.
– Вера Федоровна, моя невестка заехала, чтобы поговорить со мной. Вы не могли бы приготовить нам чай?
Веру Федоровну Дунька недолюбливала и слегка побаивалась – та всегда очень явно давала понять, что почетное место жены Вадима должна была занять именно ее дочь. А по недоразумению заняла Дунька.
– Здравствуйте, Евдокия.
– Здравствуйте.
За круглым плечом Веры Федоровны маялся очкастый мужчинка, узкий, длинный, в помятом пиджаке и с папочкой, прижатой к груди. Рука, прижимавшая папочку, была вся заросшая светлыми волосами, с синими веревками перекрученных вен.
– Наш новый сотрудник, – представила Фиона, проследив за Дунькиным взглядом. – Федор Малютин. Это Евдокия, моя невестка.
Федор Петрович быстро отвел глаза от Дунькиного шарфика, еще утром «с умыслом» пристроенного ею на грудь, и затосковал.
