– А если там Вадим? – Где?
– У матери! И они вдвоем с ней что-нибудь сделали?!
– Не выдумывай, – буркнул Белоключевский.
– Дима, давай сначала заедем в галерею. Пожалуйста.
– В какую галерею?
– У Фионы галерея. Она у нас покровительница искусств, императрица Екатерина Вторая. Это в центре. Я тебе покажу.
Он посмотрел на нее. Она все прижимала пальцы к щекам.
– Дима, мне страшно.
Дунька взбежала по гранитным ступенькам и дернула на себя дверь. Почему-то она была совершенно уверена, что дверь откроется, но та не открылась, и Дунька моментально клюнула носом чистое стекло.
Потерла нос и посмотрела. Что такое?.. Закрыто? Быть этого не может!
Громадные стеклянные двери отражали чистый снег и две елочки у подъезда, совершенно одинаковые и прекрасные в своей городской одинаковости.
В лесу родилась елочка, в лесу она росла.
В лесу никаких таких елочек родиться не могло."
"За тонированным стеклом, в глубине просторного холла, сияла цепочка крохотных сильных ламп и простирался чистый ковер.
Даже с улицы было видно, что он громадный и очень уютный. Черная табличка со строгими буквами строго и элегантно сообщала о том, что здесь находится «художественная галерея Клери».
Клери, черт побери, это фамилия такая. У Фионы и ее сыночка, любителя цветного стекла, фамилия Клери. Дунька тоже чуть было не заделалась Клери, но вовремя спохватилась и осталась Арсеньевой.
Дунька приезжала сюда считаное количество раз за всю жизнь.
Раза три, наверное. «Четверги» не посещала, картинами и скульптурами не восхищалась и вообще вела себя кое-как. Иногда она даже жалела Фиону, которой так не повезло с невесткой.
Дунька потопала ногами, отряхивая с ботинок налипший снег, поглядела по сторонам, мельком улыбнулась в черный глазок камеры и нажала блестящую кнопочку.
Ответили тут же – видно, охранник давно за ней наблюдал.
– Здравствуйте.
– Здрасти, – выпалила Дунька. – Я к Фионе Ксаверьевне.
– У вас назначена встреча?
– Я ее невестка. Показать паспорт?
Молчание было ей ответом, и, выхватив из сумочки паспорт, она быстро листнула его – до той страницы, где был загсовский штамп. Это был ярко выраженный «акт гражданского мужества». Или «гражданского неповиновения», кому как больше нравится.
Потом в замке что-то щелкнуло, и стеклянная дверь не открылась, но как будто ослабла.
– Проходите, пожалуйста.
