Найти в себе силы самолично дать любимому человеку оружие… и каждый день, проведенный вместе, верить, что он никогда им не воспользуется против тебя.
Это сложно.
Доверять страшнее, чем любить.
Но я буду стараться, потому что мне есть ради кого.
Ради моего любимого и наших детей, пол которых я уже знаю и теперь всю дорогу думаю, как бы интереснее сообщить Огневу.
Припарковавшись на стоянке, Антон забирает мои вещи и пакет из супермаркета с заднего сиденья, а я обнимаю свои цветы. Взявшись за руки, идем к нашему подъезду, из которого навстречу выходит Саша.
Совсем не вовремя!..
– Привет, – кивает он Огневу, не обращая никакого внимания на меня.
– Привет.
Тоже отворачиваюсь.
Антон открывает дверь и пропускает меня вперед.
В лифте наши взгляды сталкиваются. Я пытаюсь уловить в его глазах или у себя внутри хотя бы смутно неприятное чувство, но там ничего нет.
Абсолютное равнодушие к Саше Зародышу.
В моей голове миллионы совершенно других, гораздо более важных мыслей. Светлых. Скоро Новый год. Это наш первый праздник вместе, и я хочу елку.
Красивую пышную елку с миллионами желтых огоньков на ней. Правда, наверное, я пожалею о своем желании, наматывая гирлянду-росу на ветки. И пусть.
– Все нормально, Есь?
– Конечно. Соскучилась по дому.
– Давай теперь без больниц, Фюрер…
Улыбается по-доброму. Я встаю на носочки и целую жесткие губы. На душе тепло становится.
«Есь», «Фюрер» – как же это прекрасно!..
Дверь квартиры открывается, и на меня нападают два подросших кота. Матерь Божья! Они же абсолютно одинаковые.
– Боже мой, и как вас различать? Вы как близнецы…
Загадочно смотрю на… будущего мужа. Мне, вообще-то, только что предложение сделали!
Скинув обувь, несу банку с «символом любви» на кухню, ставлю цветы в вазу, а затем разбираю больничную сумку. Голова немного трещит, ведь чуть больше недели я провела в закрытом помещении.
Все вокруг кажется одновременно чужим и родным.
Глянув на себя в зеркало, не понимаю, почему, поднявшись до четвертого этажа, Огнев не сбежал по лестнице.
Видок у меня – закачаешься. Тусклые волосы, бледная сухая кожа, под глазами синяки.
Быстро привожу себя в порядок с помощью масок и патчей. Уговариваю отражение, что улучшения налицо.
– Ты есть хочешь? – спрашивает Антон, когда я выхожу из душа.
– Не особо.
Мажу взглядом по обнаженной груди и стальному прессу над резинкой домашних шортов.
– Разве что…
– Что?
– Икрой бы перекусила, – скромно отвечаю.
Антон усмехается и, разминая мои плечи, ведет на кухню.
