Я беру небольшую стеклянную банку с золотистой крышкой и ставлю в центр стола.
Смотрим на нее оба как на чудо.
– Ты ела когда-нибудь? – кивает он.
– Нет… А ты?
– Ни разу!
Посмотрев друг на друга, срываемся. Хохочем оба громко, а потом Антон приносит телефон, и мы смотрим, с чем вообще едят черную икру. Оказывается, можно так же, как и красную, – с хлебом и маслом.
– Хлеб в пакете. Я купил.
– Ага.
Нахожу чек из магазина и округляю глаза.
– Ты сдурел? Шестнадцать тысяч!..
Огнев только ухмыляется.
В общем, икру мы успешно бракуем.
Красная кажется намного вкуснее.
Устроившись на кровати вдвоем, обнимаемся. Антон проезжается ладонью по уже большому животу и прикладывается к нему ухом.
– Сейчас будут булькать, – предупреждаю.
Он кивает. Прислушивается поглаживая. Я с ума схожу от счастья, но потом хмурюсь.
– А что с работой, Антон? Что-нибудь решил?
– Договорился с начкаром о повышении, – делится он, целуя низ живота. – Выйду в другую смену, пошли они все на хрен!.. Денег будет больше.
У нас же теперь ипотека.
Я довольно киваю. А еще говорят: кредиты – зло. Человек вот на повышение согласился!..
Вспоминаю, что не рассказала главное…
Откинув назад высохшие после маски волосы, ласково прошу:
– Антош.
– М?
– Заплети меня, пожалуйста.
– Что? Как понять?
– Косу заплети. Умеешь?
– Вообще-то, не умею…
Он пожимает плечами, но не отказывает. Устраивается у изголовья кровати и осторожно перебирает волосы. С моей помощью разделяет их на три части, старается. Что-то там считает, пыхтит.
По итогу даже получается.
– Кажется, готово, Фюрер. Не очень, но уж как вышло."
"– Спасибо, – беру с тумбочки небольшое зеркало и смотрюсь в него, приглаживая высокие «петухи». – Да… Не очень пока. Но у тебя еще есть время, научишься…
– Охренеть! Это зачем?..
Я улыбаюсь уже не скрывая. Счастливо и со слезами в уголках глаз. Смотрю на своего мужчину, появление которого в моей жизни воспринимаю не иначе как чудо!
– Потому что у нас будут дочки! Две девочки, Огнев! Представляешь?.
.
Эпилог. Антон
Десять лет спустя
Открыв дверь, вдыхаю аромат нашего дома, иногда в нервном припадке именуемого мной исключительно «дурдомом».
Пахнет здесь всем и сразу. Вчерашним вкусным ужином, детской пеной для ванны, пережженным сахаром, который дети любят готовить с моей бабушкой, и, может быть, даже котами-зассанцами.
Но лишь один-единственный аромат для меня в этой композиции главенствует – все те же любимые Есины духи в форме синей туфельки.
