– Хоть где-то у меня будет кольцо, – не сдерживаюсь, чтобы не подколоть.
Антон закатывает глаза и, опустив ладонь, щипает за ягодицу. Грубовато целует в губы и тихо мне обещает:
– Скоро будет у тебя кольцо, Фюрер. Настоящее. Не надо тебе никаких пессариев!..
Глава 44. Есения
Потолочный мигающий свет бьет в глаза и очень мешает, потому что приходится постоянно держать их закрытыми и при этом стараться не заснуть. Не прокараулить бы капельницу.
– Самый дорогой курорт Франции… На «Б» начинается, девочки.
Открываю глаза, пытаясь вспомнить.
Получается это слабо. Мозги будто в киселе перемешали.
– Бо-ро-ди-но! – слышится дикий хохот из противоположного угла.
– Тамара, можно потише? – недовольно прошу, потирая затекшую руку.
– А шо? Они там с Наполеоном знатно отдохнули… С грязевыми ваннами.
– Биарриц, – тихо говорит Ника и меняет перчатки, кидая использованные к шприцам в железную чашу.
Я с интересом смотрю на медсестру."
"Загляденье. Молоденькая ладненькая брюнетка. Руки у нее золотые – легкие как пушинки.
В вену, в отличие от сменщиц, сразу попадает, и не больно.
– Биарриц… С двумя «р»? Подходит… – сообщает Катька и с одобрением разглядывает стройную фигурку прямо перед собой. – А вы там были, Ника?
Девушка смущается и поправляет сережку. На вид карата два, не меньше. Но я в этом, если честно, плохо разбираюсь.
– Нет, что вы, – она краснеет. – Откуда? Просто… по телевизору сюжет видела.
Мы с Катькой многозначительно переглядываемся. Давно уже поняли, что медсестричка наша не из простых, хоть и работает здесь на общих условиях.
И сережки у нее стоимостью с мою двухкомнатную квартиру. В интернете нашли такие же.
Молча смотрю в потолок и слушаю уже привычные всхлипы справа, от Женечки. Жалко ее становится, сил нет.
Душа болит.
– Успокойтесь, пожалуйста, – мягко просит Ника. Голос у нее завораживающий и сказочный. Ей бы курс доллара на радио озвучивать. – Врач ведь сказал: если будете беречь себя, ребеночка обязательно сохраните, но нужен позитивный настрой, а вы все время плачете.
– Это третий выкидыш подряд!..
Женечка снова ревет, и я вместе с ней. Не хочу, но такая сентиментальная стала.
– Ничего еще не случилось. Кровотечение остановили. Отдыхайте, пожалуйста.
– Было бы из-за чего выть-то! – гогочет глупая Тамара. – У меня вон пятый нарисовался, уже чисткой не сотрешь. Говорила ведь паскуде проклятому: «Вынимай! Вынимай!» Чухоблох!..
Мы с Катькой переглядываемся и в унисон закатываем глаза.
Дую губы. Домой хочется. Надоело здесь.
