Огнев каждый пункт отмечает смайликом в виде плюсика. Под ночнушкой пишет, что у меня таких нет. Я улыбаюсь.
«Здесь карантин. Вообще никого не пускают», – сообщаю чуть позже.
«Разберемся».
Как бы мы иногда ни ругались, но у Антона есть воистину чудесные качества настоящего мужчины. Одно из них – я ему верю. Всегда.
Он сказал – разберется, и я совершенно не удивляюсь, когда спустя полтора часа вижу новое сообщение:
«Я у пожарного выхода на третьем этаже. Неси сюда свою жопку, Фюрер».
Пожарный выход. И как я сразу не догадалась?
Поднявшись с кровати, натягиваю угги с надетыми поверх бахилами и иду по коридору.
Увидев заветную надпись над металлической дверью, дергаю ее и даже не сомневаюсь в том, что она легко откроется.
А потом, увидев Антона, плачу… Потому что расстроилась и он смотрит на меня так… ласково.
– Ну ты чего расклеилась, Фюрер? – спрашивает, ставя пакеты на пол и крепко обнимая.
Я утыкаюсь в твердое плечо и мараю куртку слезами. Облизываю сухие губы. Вздыхаю.
– Говорил же тебе. Надо мясо есть.
А ты все свой «Ананасовый рай» лопаешь.
– Мясо я не могу, ты ведь знаешь, – хмурюсь. – Можно гречу, гранатовый сок или на крайний случай… черную икру.
– Ох уж эти твои крайности, Есь! Я их просто обожаю!..
Антон смеется и ласково гладит мои волосы, царапая щеку подбородком. Потом становится серьезным.
– И надолго тебя тут закрыли?
– Десять капельниц. Каждый день по одной…
– Да уж…
Мы оба грустим перед предстоящей разлукой. Я вдруг вспоминаю наш дом. Искорку с Васей и уютную кухню.
Кровать, на которой мы так любим проводить время вдвоем. Наш маленький мирок, который мы всего за несколько месяцев создали с нуля.
Еще больше реву.
– Ну все, все, – целует Антон. – Ничего страшного не произошло. Анализы поправятся. А с шеей у тебя что?
– С чем?
– Шея короткая, – напоминает он. – Сама сказала.
Я зажмуриваюсь и хохочу так, что внизу живота снова тянет. Это ж надо!
– Шейка матки, глупенький!
– А… – кивает понимающе. – Типа запчасть?
– Ага. Запчасть…
Отсмеявшись, прижимаюсь к нему, пытаясь хоть чуть-чуть запомнить это чувство – быть в его объятиях.
– Пессарий будут ставить, – вздыхаю. Я, естественно, пока ждала, все уже в интернете прочитала. Да и одна из девчонок подсказала, что к чему.
Антон смотрит на меня вопросительно. Точно так, как я три часа назад на Варвару Александровну.
– Это чтобы преждевременных родов не было, – объясняю. – Устанавливают такое кольцо…
Прищуриваюсь хитро.
– Кольцо?
– Ага, кольцо, Огнев! – хихикаю.
