Забудь ты об этой дурочке уже. Она ж издевается над тобой, — причитает баба Нюра.
— Хорошо, — отвечаю односложно.
— Как сын умер, вся деревня распоясалась, — бубнит себе под нос.
— У меня с памятью проблемы. Где наш дом, подскажи, — растерялся я под взглядами соседей. Они, как специально, с обеих сторон за своими заборчиками стоят и смотрят, взглядами провожая.
Как будто все и ненавидят."
"— Ох, беда, — комментирует бабуля и дальше ворчит. — Ну ничего, мы всё переживём. Всё наладится. Это они нам за барона покойного мстят.
Управы на них больше нет.
На самой окраине оказалась наша изба. Самая захудалая и покосившаяся. Двор в разрухе, из живности пара полудохлых кур. Сарай на заднем дворе разваливающийся. Огородик крохотный. Зато корова своя есть, бабуля её Милавой с любовью называет, подавая мне молока прямо с порога.
Ем хлеб чёрствый, молоком запивая. Половицы поскрипывают, бабуля хлопочет. Легко на душе вдруг стало.
Ведь это шанс начать всё с чистого листа. Пусть и с такой репутацией мне достался парень.
Но он же ещё молодой. Шестнадцать лет, вся жизнь впереди.
К закату бабуля печку растопила, чай сделала и яичницу, куда лука зелёного постругала со словами:
— Как ты любишь, Ярушка.
После ужина в комнатушку парня вошёл, где койка, стул, да тумба. Коморка за шторкой, которую и комнатой нельзя назвать.
Стал вещи парня изучать. Ведь теперь они мои. В верхнем ящике тумбы: резцы по дереву всех мастей, фигурки и заготовки. В среднем: кошель тряпичный, думал с монетами, а там пуговицы всякие.
И зачем они ему? Там же связка поржавевших ключей. А в нижнем безделушки мелкие, две брошки металлические, пошарпанные и платок бледно — розовый с вышивкой незамысловатой.
Бабуля с тазиком воды приковыляла.
— Ярушка, давай ноги помоем, — предлагает и сама корячится, чтоб мне лапти снять.
— Я сам, бабушка, — отвечаю ей.
Смотрит с ужасом в глазах.
— Да как же, ты ж наш барин, — недоумевает даже.
— Сам, сам, — отправляю её.
Мда, похоже, парень на бабке и отыгрывался.
Только она его барином и считает. А вся деревня ржёт. Но нельзя же так.
Получается, не простой я человек здесь. Наряду с тем, что дураком считают, у меня баронский титул и поместье, где нам страшно жить из — за каких — то призраков. Иначе что мы тут с бабулей делаем в самой дрянной халупе?
— А далеко до поместья, ба? — Спросил, выходя на кухню, где бабушка над свечкой сидит, сгорбившись и вообще не двигаясь.
Со спины её вижу скрюченную.
