— А я…?
— А ты с бабулей в избёнке живёшь, как весь нормальный люд! Ау, есть кто дома? — Потянулась стучать мне по голове костяшками.
Придержал, ухватив за запястье.
— Осмелел да? — Хмыкнула Дарья, легко вырвала руку и дальше пошла. — Не отставай, барон.
В деревню вошли и по центральной улице двинули. Домов сорок навскидку, как в целом селе. Детвора носится, женщины бранятся, деды на лавочках сидят, покуривая. Куры кудахчут, гуси гогочут, жизнь кипит. Мне почти под ноги таз с пенной водой через забор льётся.
— Ярик вернулся! — Кричит мелкота.
— Дарьюшка спасла недоноска!!
Остаётся не принимать близко к сердцу. Похоже, юношу, в тело которого я вселился, здесь не жалуют.
— Избу хоть помнишь? — Шепчет Дарья, кажется, что даже немного ко мне прониклась.
Отрицательно мотаю головой.
— Дарьюшка, у меня коза снова сбежала! — Кричит бабка, выскакивая с крыльца дома, мимо которого идём.
— Поищу, баб Люб! — Отвечает Дарья бодренько.
— А у меня муж, — воет тётка с другой стороны.
— Найдём, тёть Клав, — и этой говорит.
— Эй, Ярик! — Слышу из окна подростковый, но грозный голос. — Ты помнишь, что мне должен?
— Помнит, помнит, — обозначился толстый русый парень лет семнадцати на вид с другой стороны улочки, куда я и посмотрел сдуру.
Руки свои крупные на забор облокотил, травинку в зубах держит и щурится. Ну и ряха. Даже здесь акселераты ходят. На парном молоке отъелся.
— Чего глазеешь, Ярик? — Скалится на меня толстяк. — Пока долг не отдашь, не вздумай помирать.
— Борь, заняться нечем? — Вмешалась Дарья, щурясь.
— Прости Василискина, сегодня он — твоя добыча, — поднял здоровяк лапы кверху, демонстративно сдаваясь, и рассмеялся.
— Вот на ком пахать надо, — хмыкнула себе под нос моя спасительница и ускорилась.
— Я на тебе скоро женюсь! — Крикнул ей в след толстяк и заржал дебильно.
— Мечтай, дубина, — усмехнулась Дарья и встала вдруг. — Иди, кайся, горе луковое.
Бабушка худощавая и крохотная на встречу бежит, чуть ли не запинается. Синеглазая, совсем дряхлая. Вроде как Нюра зовут.
Прямо вцепляется в меня, целует в обе щеки и плачет.
А я не знаю, куда и деться. По сторонам из — за изгороди люди посмеиваются.
— Идём, ба, — тащу её сам подальше от злых глаз. Дарья уже ретировалась, я даже не понял куда. И не поблагодарил, что довела сюда.
Не я кашу заварил, не я отличился. А чувствую всё, будто наоборот.
Удивлённо старушка посматривает, когда под руку беру и веду по дорожке.
— Внучок, обещай, что больше не полезешь в этот проклятый лес.
