Магички явно уже не молодые, но ухоженные тётки. Одна совсем старая, но есть и молоденькая чёрненькая девочка, самая сосредоточенная.
— Ох, а витязи, витязи, — шепчется люд. — Тульские витязи. Вон тот, а вот этот…
В общем, не рыцари тут, а витязи. Понял, не дурак.
— Ну красавцы, удальцы, — слышу от бабулек. — Защитники наши. Это не наши, старая, это тульские.
— Да все они наши, богатыри русские…
Пронеслась голова колонны. Дальше лучники пошли в лёгких доспехах, почти на взвод набралось. Потом снова витязи. Парочка вообще огромных! За ними сразу и кареты потянулись.
Целых четыре штуки! Все красиво расписаны, но первая самая красочная, голубой орнамент на золоте, лошади запряжены белоснежные. Рядом, чуть впереди шествует и странная охрана: худощавая женщина в чёрной мантии, со смольно чёрными волосами в каре, глаза карие — дикие и злющие, судя по всему, тоже магичка. И витязь на белом коне за ней плетётся. О втором сперва подумал, что тоже женщина из — за длинных распущенных волос. Но слишком уж крепкая фигура с широкими плечами, да и стала бы носить дамочка сплошную броню.
Злющая магичка в чёрной мантии, которой на вид примерно лет сорок, поравнявшись, на меня вдруг посмотрела недобро и с подозрением. Аж в груди похолодело и сердце затрепетало.
— Боюсь, боюсь, — взвыл дух. — Отойди, отойди. Не смотри на неё. Не смотри…
Опустил взгляд, мимо проехала. Похоже, усмехнулась! Фух, миновало. Даже не знаю, отчего я так затрясся.
Пыль поднялась знатно. И с копыт грязь в лицо полетела. А люди стоят с раскрытыми ртами, им хоть бы что.
Лучше всякого кинофильма.
Успеваю уловить, как в окошке первого экипажа занавеска дёрнулась. Сперва брюнеточка промелькнула совсем молоденькая, и успел я оценить, насколько она прекрасна. Аж дыхание перехватило. А затем тётка недовольная сунулась и шторку задвинула, драгоценными камнями на украшениях блеснув, что звёздами на небе.
Две следующие кареты наглухо зашторены. А вот из последней даже через массовый топот доносятся хихиканья.
Шторы на распашку, и идёт игривая борьба за окошко.
Внутри девиц штук пять накрашенных и милых. Рассматривают всех, машут кому попало."
"— О! Беременный! — Воскликнула одна, на меня указав. И рассмеялась.
— Скоро рожу! — Отвечаю и реверанс исполняю лёгкий.
Смеются.
— Как звать тебя, мальчик? — Слышу от другой, самой взрослой на вид среди хохотушек. Лет тридцать ей, ухоженная, обворожительная брюнетка.
Спешно иду за каретой, чтоб ответить.
— Ярослав!
— Славный ты мальчишка, Ярослав.
