И она принималась мечтать о том, как после уборки урожая приедут за ней люди от плесковского князя, как ее будут собирать, провожать, как повезут в Плесков, где ее ждет жених, как там будут играть свадьбу… И когда ее отведут в овин, где молодые обычно проводят первую ночь, и уложат на постель из ржаных снопов нового урожая, Вольга придет к ней уже как муж… И то, что между ними произойдет, будет важно не только для них, а для всего Плескова, и все лучшие мужи города будут пить пиво за них, зная, что в это время закладываются основы продолжения рода плесковских князей… Дивляна фыркнула от смеха, зажала рот рукой и огляделась — не подсмотрел ли кто ее мысли? Как ни выйдет — по-всякому хорошо!
Глава 7
боги как будто услышали ее.
Дней за десять до Купалы, когда Дивляна с тремя подругами возвращалась с берега Волхова, Белка вдруг дернула ее за руку и крикнула:
— Ой, смотри! Огонь!
Пламя, подающее знак, пылало на сопках Велеши, и вот уже взвился столб дыма над Дивинцом.
— Ой, девки, бежим! — охнула вдова Снежица и первой пустилась к домам.
В одних рубашках с мокрыми подолами, подпоясанные жгутами из травы и цветов, босые, с цветами в растрепанных косах, они сами напоминали русалок, которых что-то спугнуло, выгнало из воды и заставило искать спасения в человеческом жилье. А навстречу им уже неслись толпой вооруженные мужчины. Все это время оружие и снаряжение каждый держал под рукой днем и ночью, поэтому собираться было недолго.
— Домой, домой живее! — Велем, первый увидевший Дивляну, замахал рукой.
Сам он уже был в стегаче и шлеме, с щитом на плече и топором в руке. — Сиди и не высовывайся! — успел он только приказать и тут же умчался вслед за отцом и Доброней.
— Что это? — крикнула Дивляна, перед домом наткнувшись на мать."
"— А поди знай! — Милорада всплеснула руками. — Идет с моря кто-то. То ли Игволод, будь он неладен, да вроде рано ему еще! До Купалы почти седмица, его дней через десять только отец ждал.
— Раньше надумал?
— Ой, сил моих больше нет.
— Милорада, войдя в дом, села на ближний конец лавки и уронила руки на колени. — Кто ни есть, пропади он пропадом!
Она уже устала бояться и переживать. Но и Дивляна, как ни странно, тоже не чувствовала страха. Поглядев на мать и заметив, что та на нее не обращает особого внимания, Дивляна снова вышла из дома и потихонечку направилась к берегу. Мужчины уже толпились возле мыса и устья Ладожки — оттуда долетал громкий крик, почти как в прошлый раз.
