Запрещать никто не станет, нельзя же Леле вечно в девках оставаться, надо Ладой становиться и плоды приносить. А я вот что думаю! — Рядом с Вольгой Дивляна совсем ожила, и у нее появились вполне разумные мысли. — Ярушку люди замуж не пустили, потому что она — Дева Альдога. А раз теперь я — Дева Ильмера, то и меня поди не пустят! Как же так — семь десятков лет словеничи ждали свою Деву Ильмеру и теперь должны к полянам ее отослать, за край света? Не позволят люди такого!
— Поляне полянами, и леший бы с ними. Но я-то как же?
— Послушай сперва! Я стану Девой Ильмерой.
Тогда поляне пусть хоть шишигу болотную своему князю сватают, а меня им не видать. Поживу тут годик-другой, а потом и сватайся. Удерживать не станут. Вот у нас все и сладится. — Дивляна даже засмеялась от радости, видя, что нашелся такой хороший путь к разрешению всех сложностей.
— Ого! Годик-другой! — Вольгу ничуть не обрадовала мысль о такой долгой отсрочке. — Да я к той поре седеть начну!
— Но все лучше, чем никак! Вольга, соколик ты мой! — Дивляна поцеловала его и ласково провела пальцами по спутанным в дороге русым кудрям, которым, конечно, седины ждать предстояло еще очень долго.
— Ну, выходит, повременить нам придется. А иначе — нагонят нас мои или сами словеничи меня назад родичам отошлют. А так — никто нас не тронет, а мои еще обрадуются, что у них две дочери — богини. Сейчас первое дело — чтобы поляне восвояси уехали. А там, может, — она почти прижалась губами к его уху и горячо зашептала, — а там, если даст Лада, я понесу, тогда меня сразу отсюда отпустят, потому что молодуха в тяжести Лелей уж никак не может быть! Нам с тобой только полянское сватовство переждать.
Потерпи немного, и тогда мы с тобой навсегда вместе будем.
Вольга без охоты смирился с отсрочкой своего счастья, которая могла растянуться на несколько лет, но это все же было лучше, чем отпустить Дивляну в Киев и потерять навсегда. Он больше не возражал, и Дивляна объявила Добролюте, что согласна принять на себя имя Огнедевы. Добролюта сообщила об этом прочим жрицам и словенской старейшине.
Вспыхнуло обсуждение: старейшины, возглавляемые Вышеславом, требовали немедленно провести обряд и возложить на Дивляну золотое ожерелье Огнедевы. Жрицы не склонны были так торопиться: ведь полной властью над дочерью Домагостя обладал ее род и даже посвящать ее богам без согласия рода чужие люди не могли. Как знать, чем оно обернется? И если Домагость явится с требованием вернуть ему дочь, придется ее вернуть, Огнедева она или нет.
