— В смысле, нельзя секса? — до Влада только сейчас дошел смысл слов, как совсем недавно новость о том, что Полина беременна, которую надо было еще переварить.
— Вот так, нельзя и все. Это опасно для ребенка.
— Опасно? Опасно станет всем, если у меня не будет секса! Да быть того не может! Как так-то?
Влад стоял совершенно растерянный, рубашка расстегнута, была видна загорелая кожа и кубики пресса, а еще часть татуировки на груди. Полина старалась не рассмеяться. Ничего, пусть посидит на голодном пайке. Озабоченный.
Но ей так нравился его темперамент, его напор. страсть и откровенность. Посмотрела в район паха, там отчетливо выделялся возбужденный член. Нет, она сама долго не протянет. Да и как представила, что Влад был с какой-то другой женщиной, в груди острой иглой заколола ревность.
— И вообще, тебе надо сдать анализы.
— Какие еще анализы? Полинка, не беси меня.
— На венерические заболевания. Я вот не уверена, что ты соблюдал целибат и ни в кого не сунул свой член.
— Ну-ка иди сюда!
— Влад!
По гостиной снова началась беготня, Полина визжала и уже смеялась в голос.
— Я не такой дурак, чтоб не надевать резину. И вообще, я две недели назад был в больнице, все анализы хорошие. А ну иди сюда. Я должен поздороваться с сыном.
— В какой больнице? С чего ты решил, что будет сын? — Полина остановилась и удивленно посмотрела на мужчину. Он что, слышал их разговор с Германом? И про какую больницу он говорит?
При воспоминании о разговоре в кабинете Полина покраснела, она не смогла сказать Герману “нет”.
Юлить, как перед Владом, не получилось бы. Его не проведешь. Герман видел и чувствовал ее насквозь, как она была возбуждена, и как трясло ее тело, когда он целовал. А потом, усадив себе на колени в широком кресле, развязал завязки на платье, обнажил плечи, опуская ткань вниз, начал ласкать грудь. Это было невыносимо нежно и в то же время остро. Он не спрашивал, но хотел и делал.
Грудь была слишком чувствительна, Полина наконец-то вздохнула, когда он освободил ее от тесного бюстгальтера.
Легкое касание, а потом укусы и по телу бежит ток наслаждения.
— Боже мой,…ммммм.
Как же она скучала по этим ласкам, по нему. Скучала этому суровому и молчаливому мужчине. Он ведь только ее и ничей больше?
Грудь отяжелела еще больше, соски затвердели, Полина чувствовала, как половые губы наливаются возбуждением, как трусики становятся мокрыми. Мужчина спускается ниже, гладит круглый животик, смотрит на него. В этот момент дыхание остановилось.
