Сердце гулко отбивало удары, мужчина старался держать себя в руках, лишь плотно сжимал челюсть и смотрел в накрывшие город сумерки."
"Что это было? Ее хотели похитить, или просто напугать? С этим предстоит еще разобраться. Можно было догадаться, откуда растут ноги у этого инцидента, но верить не хотелось.
Ведь они завязали.
Или это им только кажется?
ЧАСТЬ 1
— Влад, даже не думай! Не подходи!
— Полинка, ты уверена?
— Я уверена, как никогда. И не смотри на меня так!
— Как так?
— Так похотливо.
— Я хочу свою женщину, поэтому так смотрю.
— Ты бросил свою женщину почти на полгода и теперь хочешь так просто залезть ей под юбку?
— Не просто залезть под юбку, а еще в трусики и вылизать твою сладкую девочку до нескольких оргазмов.
— Влад!
— Что, Влад?
— Прекрати!
Полина, скрестив руки, кружила по гостиной, постоянно останавливалась и грозно смотрела на мужчину. Влад шел следом, нагло улыбался, облизывал губы, отчего у девушки по коже бежали мурашки. Вот он снял пиджак и кинул его на диван, вот начал расстегивать верхние пуговицы рубашки.
Она не может просто так сдаться, она должна быть гордой и не позволять вот так просто соблазнить ее. Они явились спустя столько месяцев, Влад привез ее в этот дом и теперь пристает. Он, конечно, соблазнял и искушал ее изголодавшееся по мужским ласкам тело, когда нес на руках через весь парк, ее никто никогда не носил на руках, когда в машине сжимал ладонь. Гормоны шалили еще больше, а малыш именно сейчас совсем притих, словно специально сговорился с Владом.
Полина остановилась, глубоко вздохнула.
— Я сказала — нет! И убери от меня свои руки! Еще не понятно, кого ты там лапал все это время.
— Я наяривал свой член до посинения, кончал в душе и думал о твоих шикарных титьках и сладкой киске.
— Влад!
— Ты такая сексуальная, когда злишься, щеки горят, я вижу, как торчат соски, дай поцелую. И прекрати облизывать губы, у меня стоит с самого парка, как только увидел тебя.
— Я беременна. Мне противопоказан секс.
Полина врала, просто нагло врала.
Но оно того стоило, лицо Влада изменилось, ей даже стало жалко его. Соболь застыл на месте, чистое страдание и недоумение сейчас было в его глазах. В душе Полина ликовала. Вот пусть ему так же будет плохо и хреново, как ей. Пусть страдает и думает нормальной головой.
— Так что ты будешь дальше наяривать свой стояк и любимые яйца еще три месяца. Если, конечно, это, правда, что я твоя женщина, и ты будешь ценить, уважать и принимать меня такую, какая есть.
