Помещение наполняют стоны, хрипы, шлепки. Герман входит почти полностью, его член обхватывают эластичные стеночки влагалища.
— А, Герман…господи, — Полина кричит, Герман придерживает ее животик руками, чуть приседая, меняя угол проникновения, так глубоко как она просит, чувствует приближение ее оргазма.
Самого выворачивает наизнанку, в висках стучит пульс, Полина кончает на его члене, пульсирует, сжимает его изнутри. Она начинает оседать на пол, тело бьет оргазм, Герман выходит из нее, член блестит от смазки темно-багровой головкой, ему необходимо кончить.
Он садится на дно душевой, усаживая Полину сверху, как ночью на кровати. Сразу на изнывающий от желания член, Полина упирается в грудь руками, пытаясь прийти в себя после оргазма.
— Да, девочка, вот так, — помогает ей, приподнимая за бедра.
Полина царапает ему плечи, чувствует, как он напряжен, как бьется венка на виске, целует, Герман врывается языком ей в рот, стонет. Кончает долго, изливаясь, пульсируя. Оргазм отпускает медленно, он весь еще в ней, Полина слегка раскачивается, гладит по щекам.
Так приятно ощущать внутри себя его возбуждение, так тепло и безумно влажно.
— Тебе не больно? — спрашивает, убирая прилипшие волосы с лица девушки.
— Нет, ночью было необычно, скорее от того, что я совсем отвыкла от секса за эти месяцы.
— Я пытался быть аккуратным.
Наконец снимает Полину со своего члена, усаживая на себя боком, чтобы не давить на живот, начинает его гладить. А Полину снова переполняют эмоции, она не может оторвать взгляд от черного ворона на кисти.
— Я бы хотел попросить тебя.
— О чем?
— В отеле надо навести прядок, возьмешься?
— В каком отеле?
Полина не понимает, о чем говорит мужчина, даже не пытается сосредоточиться.
– “Империал”.
— Какой? — Полина посмотрела внимательно в глаза Германа, решив, что он шутит, но мужчина был как всегда серьезен. — Тот самый “Империал”, мой “Империал”?
— Да, теперь он твой.
ЧАСТЬ 9
В просторном холле гостиницы “Империал” стояла гробовая тишина.
Полине казалось, что если залетит муха, то она непременно услышит ее жужжание. Весь персонал, находившейся в этот час на смене, был собран, двери закрыты, не было видно даже постояльцев.
Утром Герман совсем сбил ее с толку, она, как маленькая, не могла сообразить, о чем он говорит, а когда, наконец, дошло, то смотрела на него такими глазами, что мужчина заволновался. И правду говорят, что в период беременности женщина думает совсем о другом.
